Agua Viva

Когда я умру, станет так, будто я никогда не рождалась и не жила: смерть стирает следы морской пены с пляжа.

жить – это как хотеть спать и быть не в состоянии уснуть

И всё, что случается со мной, я записываю, чтобы сохранить.

Я — прежде, я — почти, я — никогда.

Воскресенье — день эха, горячих, сухих отголосков, жужжания пчел и ос отовсюду, крика птиц, далеких мерных ударов молота — откуда прилетают воскресные отголоски?

Фотографирую каждое мгновение, заглядываю в глубину слов, будто рисую не столько сам предмет, сколько тень предмета.

Во мне может не быть смысла, но тогда я бессмысленна, как пульсирующая вена.

Я — за тем, что за рассудком.

Меня бесполезно классифицировать, я ускользаю: ни жанры, ни виды ко мне больше не применимы.

Я пишу акробатическими и воздушными пируэтами — пишу из глубочайшего желания говорить.

И вот я чувствую, что хочу добыть для себя вибрирующую основу слов, постоянно повторяющихся в григорианском пении.

Может, я и не почувствую, как окажусь по ту сторону? По ту сторону — мерцающая жизнь ада. Но ужас мой преображается: я, значит, отдамся тяжелой жизни, которая вся состоит из символов, тяжелых, как спелые фрукты. Я выбираю неверные сближения, но они помогают мне пробираться сквозь путаницу. Ничтожная часть моего былого здравомыслия, моего прошлого, позволяет мне удержаться за самую кромку этого берега, по эту сторону.

Я окажусь из-за этого ритма, когда он дойдет до пароксизма, окажусь тогда по ту сторону жизни. Как тебе объяснить? Это жутко и угрожающе. Чувствую, что не могу остановиться, и мне страшно. Стараюсь отвлечься, чтобы перестать бояться. Но на самом деле это битье по нервам уже некоторое время назад прекратилось: я слышу барабан внутри себя. И мне надо от него избавиться. Но не могу: моя обратная сторона зовет меня. Шаги, которые я слышу, — мои шаги.

Рассказывая об этом, я пытаюсь перемешать слова так, чтобы получилось время. Это описание надо читать быстро, со скоростью взгляда.

Я ухвачу всего лишь тень, не занимающую места в пространстве, а ведь лишь острие имеет значение.

Вот миг. А вот уже следующий. И следующий.

То, что я написала тебе, — электронный рисунок, и у него нет прошлого или будущего, он просто есть сейчас.

Я сознаю, что не могу высказать всего, что знаю, я знаю только тогда, когда пишу картины или произношу слепые к смыслу слоги. И если сейчас мне приходится ради тебя использовать слова, они должны иметь смысл почти исключительно телесный, ведь я имею дело с самой последней вибрацией.

Слово — мое четвертое измерение.

Я хочу владеть атомами времени. Я хочу поймать настоящее, недоступное мне по природе своей: настоящее бежит от меня, нынешнее от меня ускользает, а ведь настоящее — это я, ведь я всегда — сейчас.