Коегоорн сорвал с головы вдавленный в нее шлем. Он достаточно хорошо знал всеобщий язык нордлингов.
– Я маршал Коегоорн… – забормотал он, отплевываясь кровью, – малал… Коогоо… Сдаюсь… Профу… Плофтите…
– Чего он там плетет, Золтан? – удивился один из краснолюдов.
– А хрен их поймет с их трепом! Видишь шитье на плаще, Мунро?
– Серебряный скорпион! Хо-хо! Ребяты, а ну давай в сукина сына! За Калеба Страттона!
– За Калеба Страттона!
Щелкнули тетивы. Один болт угодил Коегоорну в грудь, второй – в бедро, третий в ключицу. Фельдмаршал Нильфгаардской империи перевернулся на спину, повалился в жидкое месиво, горец и топь поддались под его тяжестью. «Кто, – успел он еще подумать, – такой этот Калеб Страттон? Никогда в жизни не слышал ни о каком Калебе…»
Мутная, густая, кроваво-грязная вода речки Хотли сомкнулась над его головой и ворвалась в легкие.