Цитаты из книги La Dame du lac

В то, — сухо сказала Нимуэ, — что мир возродится, я глубоко верю. В то, что будет лучше, — не очень.

И всегда в темноте будет Зло, всегда в темноте будут клыки и когти, убийство и кровь. И всегда будут необходимы ведьмаки.

– Цель оправдывает средства, – глухо сказал Эмгыр. – То, что я делаю, я делаю ради потомков. Ради спасения мира. – Если миру предстоит уцелеть таким образом, – поднял голову ведьмак, – то пусть лучше этот мир сгинет. Поверь мне, Дани, лучше будет, чтобы он сгинул.

Безопасность государства не имеет ничего общего со справедливостью.

Быть нейтральным - не значит быть равнодушным и бесчувственным. Не надо убивать в себе чувства. Достаточно убить в себе ненависть

Вальгериус, которого называли Удалым, убил там кроваво и жестоко неверную жену, любовника оной, мать оной же, сестру оной же и оной же брата такоже. А потом сел и заплакал неведомо почему.

Рыцарь, как и всякий рыцарь, воспитывался на песнях бардов и рыцарских романах. А в них в девяти случаях из десяти девичьи песни либо стоны оказываются приманкой, а спешащие на помощь или же на выручку рыцари пренепременно попадают в ловушки. Нередко смертельные.

(…) в любом моменте, в любом мгновении, в любом событии содержатся прошлое, настоящее и будущее. В любом мгновении сокрыта вечность. Каждый уход это одновременно и возвращение, каждое прощание — встреча, каждое возвращение — расставание. Все одновременно суть и начало, и конец.

Ты женщина, о которой мужчина может только мечтать. Я виноват лишь в том, что мечтать не способен.

– У меня, – сказал он, высасывая ракушку, – в принципе ничего нового. Немного повоевал… Немного починовничал, меня ведь помощником старосты избрали. Придется делать карьеру в политике. В любом другом деле большая конкуренция. А в политике – дурак на взяточнике сидит и грабителем погоняет. Легче выбиться.

Ландшафт был типично послевоенный. Посреди полей то тут, то там вздымались могильные холмики и курганы, в буйной весенней зелени белели черепа и скелеты. На придорожных деревьях болтались повешенные, на дорогах, в ожидании голодной смерти, сидели нищие. У леса, в ожидании, когда нищие ослабеют, сидели волки.

Любое действие вызывает противодействие.

Девушка на мгновение перестала напевать, погрузилась по горлышко, зафыркала, закашлялась и обыкновеннейшим манером ругнулась. Однако рыцаря это не обмануло. Волшебницы, как известно всем, умеют ругаться по-человечески. Порой — не хуже сапожников. И очень даже часто ругань бывает лишь прелюдией к какому-нибудь зловредному фокусу, страстью к которым ворожейки славились: например, раздуть человеку нос до размеров семенного огурца, либо уменьшить его мужескость до величины горошины.

- Рейнарт! - Ведьмак повернулся в седле. - Поехали с нами?

• Нет, Геральт, - помолчав, ответил Рейнарт де Буа-Фресне. - Я - рыцарь странствующий, но не странный. Во всяком случае не настолько странный, чтобы оказаться сумасшедшим.

В каждом миге таится прошлое, настоящее и будущее. В каждом мгновении — вечность.

Когда историки и писатели возьмутся за работу, надо будет подвергнуть их потуги цензуре. Наемники, ведьмаки, алчные разбойники, нелюди и всякие другие подозрительные элементы должны исчезнуть со страниц истории человечества. Их необходимо вычеркнуть, вымарать, стереть. Ни слова о них. Ни слова.

— Бо народ темний, дурний і ним легко маніпулювати, — закінчив, висякавшись, Скеллен. — Досить крикнути «Урра!», виголосити промову зі сходів сенату, відчинити в’язниці й знизити податки.

— Ви маєте абсолютну рацію, графе, — сказав той, що тягнув звуки. — Тепер я знаю, чому ви так дерете горло за ту демократию.