Утиная охота

У вас бешеный интерес. Причем взаимный. На вас просто нельзя смотреть – плакать хочется.

Если разобраться, у всех у нас родни гораздо больше, чем полагается.

Ночью всегда так: если один, значит, вор, если двое, значит, бандиты.

Что ни говори, отдельная квартира — дело великое. Ну возьми хоть эту сторону. В чужой квартире всё на виду, всё на людях. Жена скандалит, а ты, если ты человек деликатный, терпи. А может, мне её стукнуть хочется? Нет, действительно… Вот дадут нам квартиру, тогда мы ещё посмотрим кто кого.

В ее облике важна хрупкость, а в ее поведении — изящество, которое различимо не сразу и ни в коем случае не выказывается ею нарочно. Это качество, несомненно, процветающее у нее в юности, в настоящее время сильно заглушено работой, жизнью с легкомысленным мужем, бременем несбывшихся надежд. На ее лице почти постоянно выражение озабоченности и сосредоточенности (она учительница, а у учителей с тетрадями это нередко).

Будучи в гостях, постоянно выглядывает в окно, как, впрочем, почти все владельцы автомобилей.

Жена должна верить мужу. А как же? В семейной жизни главное - доверие. Иначе семейная жизнь просто немыслима.

"Горим трудовой красотой".

Зилов, вы мне не нравитесь все больше и больше.

Пойми ты, пожалуйста, у нас с тобой ничего не может быть. Кроме скандала,
конечно.

Все отдыхающие солнечным летним воскресеньем за городом знают, сколько дерзости, сколько грубой энергии нужно для того, чтобы уехать к месту отдыха на автобусе.

— Мы с вами знакомы, — сказала девушка. Весь монолог она неопределенно улыбалась, но теперь по лицу ее скользнула убийственная насмешка.
— К-как знакомы? — удивился Дрынов.
— Да так. Вы провожали меня с танцев два месяца назад. За это время вы хорошо сохранились, если не считать, что у вас отшибло память. Прощайте. И запомните — Ренессанс, а не Росинант. Я и в тот раз вас поправляла, — проговорила она холодно и свернула вдруг в большие каменные ворота.

Когда ласковый майский день сменяется нежным майским вечером, когда воздух, приправленный острым вечерним запахом тополей, делается чище и слышней становится музыка из ближайшего парка, когда так приятно сидеть у открытого окна, тогда не ищите ваших молодых знакомых дома. Идите в парк – туда, где в такие вечера бьется пульс городской жизни. Знакомых вы, возможно, там не найдете, зато до конца вечера не потеряете надежды встретить их среди многочисленного собрания ценителей майских вечеров.

КУШАК. Действительно, крабы теперь большая редкость.
ВЕРА. А мне они не нравятся.
ЗИЛОВ. Это потому, что ты их никогда не пробовала.

ГАЛИНА. Мало ли что было когда-то.
ЗИЛОВ. А разве что-нибудь изменилось?
ГАЛИНА. Изменилось? Ну что ты. Просто всё прошло.

КУШАК. Она… мм… я от нее в восторге! Но… каким образом?
ЗИЛОВ. Вы что, не знаете?.. Обещайте, клянитесь, угрожайте. Как обычно…
КУШАК. Но… мм… в какой форме?
ЗИЛОВ. Боже мой! Озолочу, женюсь, убью — что вы еще можете ей сказать? Действуйте.

ВАЛЕРИЯ. Догадайся, что мы тебе подарим.
ЗИЛОВ. Не знаю. Подарите мне остров. Если вам не жалко.

ГАЛИНА. Мы здесь заживем дружно, верно?
ЗИЛОВ. Конечно.
ГАЛИНА. Как в самом начале. По вечерам будем читать, разговаривать… Будем?
ЗИЛОВ. Обязательно.
ГАЛИНА. Хуже всего, когда тебя нет дома и не знаешь, где ты.
ЗИЛОВ. А мы здесь устроим телефон.
ГАЛИНА. Не люблю телефоны. Когда ты говоришь со мной по телефону, мне кажется, что ты врешь.
ЗИЛОВ. Напрасно. Напрасно ты не доверяешь технике. Ей как-никак принадлежит будущее.

Зилов. Дима, ну сколько я могу мазать? Неужели и в этот раз?
Официант. Витя, я тебе сто раз объясняю: будешь мазать до тех пор, пока не успокоишься.