Мурена

Наш враг — точно такой же, как и твой: отчуждение и стыд.

... в каждом его мускуле, в каждой косточке звенят противоречивые отзвуки древних метаморфоз. Они идут из самого его подсознания, от самого палеозоя, когда плавники превратились в конечности, фаланги, пальцы, и до того периода его собственной эволюции, когда Франсуа был зародышем в утробе матери. И он возвращался в воду, в Великую Матку. Его преследует мысль, что уже целый год, начиная со Дня Бейля, он по-любому не человек.

Им захотелось посмотреть на реку. Надо было тащиться через весь город, но им-то что, вся жизнь впереди!

Если бы Франсуа знал греческий язык или читал Платона, ему непременно пришло бы на ум слово «фармакон», обозначающее одновременно и яд и противоядие.

Теперь ему хочется плакать, как плачут, осознав, что влюблены — если это настоя- щая, большая любовь, — от обретенного чувства покоя.