Падение

Мать подчеркнула и снабдила жирным вопросительным знаком три слова - "скинхед", "кома" и "семнадцатилетний".
Я взял ножницы и вырезал заметку. Про меня впервые написали в газете.

Художник, который так старается наполнить пейзаж светом, - она указала на белые пятна, - знает, что такое тьма.

Нетерпима я только к нетерпимости.

— Кто прятался? — бездумно ляпнул я, прислушиваясь к звукам, нагонявшим на меня ужас.
Я думал, Кейтлин имеет в виду мышей, птиц или крыс.
Она взглянула на меня изумленно.
— Серьезно? Ты даже этого не знаешь?! — сказала она сердито. — Тебе мать что, вообще ничего не рассказывала? О господи, неужели она думает, тебе так будет лучше?

— У тебя такой удивленный вид! Послушай, ты и вправду ничего не знаешь!..
Эти слова ошеломили меня: я ведь сперва подумал, что она говорит о живописи.
— Да... то есть нет, — промямлил я, не в силах придумать ничего лучше.
Кейтлин повернулась и пошла.
— Я за газировкой, — бросила она. — Вернусь — покажу тебе монастырские подвалы. Тогда поймешь, о чем я.

— Твой дед был человечище.
Его облили грязью, но для нас он всегда будет примером и вдохновителем!
Они оба стояли передо мной, слегка нагнувшись, словно собираясь пожать мне руку. Наверное, ждали, что я расправлю плечи и скажу что-нибудь пафосное про деда. Но я ведь не имел ни малейшего понятия, о чем они говорят, и потому смутился, отвернулся и стал заикаться.

Теперь он стоял ближе, и я увидел его глаза —синие-синие, весело смотрящие на меня. От него пахло туалетной водой и мылом. Друг его кивал так энергично, что казалось, у него вот-вот оторвется голова.

Я понятия не имел, что лежало в коробках матери и чем Кейтлин с Рут в такой час занимались в саду. Объединяло их то, что все они дождались темноты, наступления ночи — словно специально, чтобы избавиться от меня.