Цитаты из книги Черные орхидеи

Сейчас уже не важно, чего вы хотите, как шепнула птичка тому парню, который выпал из самолета.

Вульф насупился. – Я всегда крайне неохотно делюсь с кем-либо любыми сведениями. Так же, как вы, например, неохотно расстаетесь с деньгами. Вы банкир, и ваш бизнес заключается в том, чтобы продавать деньги; я сыщик, и я торгую информацией.

Выдай мне три тысячи долларов трешками.

*** В США имеют хождение банкноты номиналом в один, два, пять и т. д. долларов

Вы утверждаете, что не знаете, где искать Зорку. Мой шеф считает, что вы врете. У меня своего мнения нет. Мой мозг девственно чист, но зато я слепо повинуюсь указаниям.

Я его знаю от «А» до «У» как облупленного. «У» для него – последняя буква алфавита. Она означает – «упрямый как осел».

I carry this fat to insulate my feeling. - Nero Wolfe

...everybody with a drink, including Mister, only his was non-alcoholic, or I wouldn't have stayed. What that bird would have done with a couple of Martinis under his fur would have been something to watch from an airplane. - Archie Goodwin

There is nothing in the world as indestructible as human dignity. That woman makes money killing time for fools. With it she pays me for rooting around in mud. Half of my share goes for taxes which are used to make bombs to blow people to pieces. Yet I am not without dignity. - Nero Wolfe

Downstairs Daisy disappeared. Told Naomi would return shortly but hasn't. Naomi, waiting for her return, scorns you and says I'm not funny. Stauffer is lurking behind a curtain ten feet from her, God knows why. Made a survey and everyone accounted for. Sara is reading "The Cherry Orchard" (Chekhov) to April. Either one could have done it. I resign. - Archie Goodwin to Nero Wolfe

The way her eyes darted at me, I had to control an impulse to side-step to get out of the line of fire. - Archie Goodwin

Purley and I had often been enemies, and even friends once or twice. - Archie Goodwin

я совершенно согласен, что даже у адвоката есть право на жизнь, но я свято уверен: когда он откинет копыта, в его гроб не полезет ни один уважающий себя червь. Знаете – почему? Потому что его тут же заставят подписать какую-нибудь идиотскую бумажку.

Я толкнул дверь, вошел в приемную и очутился в царстве роскоши и процветания, судя по коврам, мебели и секретарше. Последняя, казалось, попала в секретарское кресло только потому, что ей до смерти приелось кататься на яхтах или резаться с Монте-Карло в рулетку.

Большинство людей назвало бы такую внешность респектабельной, по мне же такой тип — «мечта камердинера».

Голубоглазая стервочка взяла двадцатку, возвратила мне десятку и отчалила. Приветливости ей, конечно, не хватало, но смекалкой Бог не обидел.

– Что ж, – Барретт улыбнулся, – насколько я понимаю, будучи частным сыщиком, вы беретесь за любую работу, которая сулит принести вам доход, соразмерный вашим способностям.

– Да, сэр, вы правы. В определенных границах, которые я устанавливаю сам. Я стараюсь не бороться с собственными предрассудками: они мне крайне дороги.

– Знаешь, сынок, у тебя есть пара приличных качеств. С одной стороны, ты мне даже нравишься. Правда, с другой – я бы мог стоять столбом, наблюдая, как с тебя сдирают шкуру, и при этом не пролил бы ни единой слезинки. По части наглости тебе вообще равных нет, за исключением разве что самого Вулфа.

– А кого подозреваете? Мисс Ловчен?

– Откуда мне знать, черт возьми?! – Кремер выпрямился и снова сжал кулаки. – Разве я не признался, что ни черта в этом деле не понимаю? Ни уха ни рыла

Утром я спросил комиссара, в чем дело, но тот ответил, что британский консул ничем нам помочь не в состоянии, однако надеется на то, что правосудие восторжествует. Хотя шансов на это не больше, чем на знойную зиму.

– Я отнюдь не дурак…

– Всем нам порой так кажется, – снова кивнул Вулф. – Это все яд самомнения. Но страшного ничего нет. Нужно только всегда держать под рукой противоядие.