Один электрический мозг — сотрудник обсерватории, который тридцать лет кряду моделировал звёзды, — воображал себя сигмой Кита и все время грозил, что с минуты на минуту взорвется Сверхновой. Так следовало из его расчетов. Был еще там больной, умолявший, чтобы его переделали в электрический каток для белья: он, дескать, по горло сыт одушевленным существованием.

Согласно Урлипану, нет вообще ничего, и его самого — тоже. Небытие бытия самодостаточно. «...» Как выяснилось, несчастный философ спятил — он сам мне в этом признался. Его безумие заключалось в том, что он усомнился в своем учении и временами ему мерещилось, что самую капельку он все-таки существует. Доктор Влипердиус взялся вылечить его от этого бреда.

Осторожно, как гусеницу, стоящую того, чтобы её осмотреть, но вместе с тем вызывающую отвращение (которое, впрочем, он пытался скрыть), незнакомец поднял мою ладонь. Держа её как некое редкостное животное, он продолжал говорить тихо, но выделяя каждое слово:
— Какое водянистое... какое крапчатое... вязкое... Белки! Ох, уж эти белки... Какая-то брынза, что некоторое время шевелится, — мыслящий творог - фатальный продукт кисломолочного недоразумения, ходячая тяпляпственность...