Wuthering Heights

— Я знаю, что у него злая натура, — сказала Кэтрин, — он ваш сын. Но я рада, что я добрее, что я могу простить;

На вас не угодишь: и друзей много, и забот никаких, а вы все недовольны!

Дорога трудна, — как ее одолеть с такою тяжестью на сердце!

У тебя то же сердце, те же нервы, что и у всякого другого! К чему ты хлопочешь скрывать их? Бога не ослепит твоя гордость! Ты искушаешь Его терзать их до тех пор, пока Он не исторгнет у тебя постыдного крика боли!

Я бродил вокруг могил под этим добрым небом; смотрел на мотыльков, носившихся в вереске и колокольчиках, прислушивался к мягкому дыханию ветра в траве - и дивился, как это вообразилось людям, что может быть немирным сон у тех, кто спит в этой мирной земле.

...У человека может быть много двоюродных братьев, самых разных,..и никому это не в хулу. Только не надо водиться с ними, если они неприятные и злые.

- Все как будто просто и легко. Где же оно, препятствие?

• Здесь оно и здесь! - ответила Кэтрин, ударив себя одной рукой по лбу, другой в грудь. - Или где она еще живет, душа...Я не могу передать тебе этого ясно.

Что проку нахваливать ему Хитклифа? — ответила я. — Мальчиками они не переносили друг друга, и Хитклиф с такой же досадой слушал бы, как хвалят мистера Линтона: это в природе человека. Не докучайте мистеру Линтону разговорами о Хитклифе, если вы не хотите открытой ссоры между ними.

Все мы когда-то начинали учиться, спотыкались и падали на пути к знаниям, и, если бы наши учителя не помогали, а глумились над нами, мы и поныне спотыкались бы и падали.

Рано или поздно мы задумываемся о своих интересах — кроткие и великодушные лишь немногим более справедливы, чем властные.