Охранник поднимает глаза от плаката. Замечаю, что у него негромкий голос и быстрый темп речи. Я что-то говорю, рассказываю, сообщаю про политзаключенных, про письма. И слышу в ответ:
— Знаете, вот я живу и ничего не вижу. Все как будто в тумане. Я даже не знаю, что есть политические заключенные. Мы с вами как будто в двух мирах. Я ничего не вижу. Стою, а вокруг все время одежда, одежда, туман, туман. Хочется хоть что-то увидеть, реальность какую-то.