Я давно заметил: стоит мне поругаться или, того хуже, расстаться с подружкой, окружающие тут же принимаются праздновать внеочередной День Валентина. Отовсюду, как клопы-солдатики по весне, вылезают романтические парочки и тусят вокруг меня, как вокруг трухлявого пня.

взрослого человека не определяет количество прожитых им лет. Способность не бросить трубку, когда разговариваешь со своим давним врагом, характеризует взрослость гораздо точнее.

Ты у нас девочка умная и знаешь, как мир устроен: каждый сам трындец своему счастью.

Кукольная внешность не отменяет кровожадности натуры.

— Когда рисуешь ветку сосны, нужно слышать дыхание ветра, который её раскачивает, — торжественно продекламировала Четвёртая известную пословицу.

Сейчас вообще со словами сплошная засада. Слишком много новых изобретений, которые требуют новых названий. И часто бывает, что название худо-бедно вроде придумали, а изобретение — бац, и нету его, не прижилось. И всю сопутствующую лексику можно скормить крабам на пляже. Ха! Я представил себе пляж, заваленный ненужными словами, по которым, как по камешкам, большим и маленьким, снуют ловкие многоногие крабики с глазами на стебельках. Не хотел бы я там оказаться!

...каждый из нас должен самостоятельно понять разницу между истинными друзьями и их видимостью.

Это известная, в общем-то, вещь: рассказывая о своей проблеме подробно, мы постепенно находим для неё решение.

А русские что — известно, они все немного с прибабахом. Оно и понятно, балалайки и медведи до добра не доведут.

Я пристыженно умолк и переключился в режим внимательного слушателя, хотя от любопытства меня искрило, как кота, которого хорошенько нашампунили, прополоскали, а затем высушили феном.

Она невозмутимо отщипнула ещё немного от плюшки и как-то незаметно отправила отщипнутое в рот. Ни одной крошки на блюдце или на столе. Как ей это удаётся, не понимаю. Когда я ем булочки, вокруг меня можно гусей пасти, а эта прямо Укротительница Плюшек какая-то.

Но что поделаешь, иногда я говорю, а иногда — уверенно ляпаю, а после долго и муторно разбираюсь с последствиями ляпнутого.

В прошлом их просто запирали в психиатрические лечебницы, потому что если твой инвиз невидим, а ты поджёг косички одноклассницы, никто не поверит, что это сделало некое невидимое существо.
Я присвистнул. Фигасе крипота — косички поджигать!

Облака по природе своей космополиты, и всё же мне почему-то казалось, что конкретно эти облака — иностранцы. Чужие и непонятные. Надменно проплывающие где-то там, в высоте, и равнодушные к людским заботам здесь, внизу.

Кладовка с воспоминаниями есть не только у меня. Митико открыла свою настежь, выпустила всех её обитателей наружу, и теперь мы должны были аккуратно рассортировать их, разложить по полочкам, успокоить злобно ощерившихся и поддержать добрых, но слабых.

Мой мангака может нарисовать абсолютно всё. Солнечные отблески на изнанке моста через реку. Окно в поезде, простёганное дождевыми каплями. Гаснущую улыбку лисы, когда она только начинает сердиться. Да что там — улыбку, да что там — окно. Он может нарисовать даже скрежет зубов сушёной сардинки.

А русские что - известно, они все немного с прибабахом. Оно и понятно, балалайки и медведи до добра не доведут.

Вопрос дня: есть ли нервы у нарисованного кролика?

Тучи были похожи на бесформенное морское чудовище, которое сдуру проглотило упавшее с рыбацкой лодки жестяное ведро и металлический фонарик в придачу. Теперь всё это болталось где-то в недрах незадачливого обжоры, и фонарик перекатывался на дне ведра, оглушительно грохоча. Время от времени он включался, и тогда яркий сполох высвечивал чёрно-бархатную изнанку туч.

Она пришла минута в минуту, без опоздания. Миловидная девушка, юная, почти ребёнок. Когда тебе много лет, а мне очень много лет, так и тянет называть детьми людей моложе пятидесяти.