Это монументальный труд, который вряд ли оставит читателя равнодушным, и эта эмоциональная реакция будет полярной: от восторженного принятия до резкого неприятия. Школьников, корпоративный стратег с внушительным опытом, предлагает не просто сборник прогнозов, а амбициозную попытку создать «общую теорию геостратегии». Он сознательно отходит от классических схем Хартленда и Римленда, дополняя их третьим типом держав — «сетевой» (наряду с морской и континентальной) и вводя в анализ такие категории, как «психоисторические смыслы» (идеология, религия, традиции) и «пассионарность», трактуемая шире, чем у Гумилева. Это сразу задает высокий уровень — книга претендует на концептуальную новизну, а не на пересказ общеизвестных истин.
Сильнее всего в работе чувствуется профессиональный почерк автора-практика. Книга лишена академической сухости и осторожности; напротив, она написана жестко, порой даже безапелляционно, изобилует визуальными схемами и классификациями, которые призваны служить каркасом для мышления. Главное достоинство текста — панорамность. Школьников последовательно разбирает стратегический потенциал США, Китая, Европы, Исламского мира, Индии, Британии и других игроков, рассматривая их действия не изолированно, а как части единой сложной системы взаимных ограничений и возможностей. Особенно интересны и нетривиальны разделы, посвященные «Финансовому интернационалу» как самостоятельному актору и «Иудейскому проекту» как сетевой структуре, что выходит далеко за рамки привычного геополитического мейнстрима.
Ядро книги, безусловно, — стратегии для России. Здесь автор предлагает целое «дерево сценариев»: от инерционного «Третьего Рима» (европейский вектор, правоконсервативный путь) и ностальгического «СССР-2» до гораздо более рискованных и интересных вариантов вроде «Царицы морей» (союз со странами АТР против Китая с переносом центра на Дальний Восток) и «Нового ковчега» (союз православной России, шиитского Ирана и Израиля на почве авраамического традиционализма). Последний сценарий, при всей своей эпатажности, демонстрирует главную силу автора: он мыслит в категориях «длинных циклов» (60–80 лет) и подбирает союзы не на основе сиюминутной выгоды, а исходя из совместимости фундаментальных психоисторических матриц. Это редкий и ценный навык стратега.
Однако именно здесь кроется и главный источник критики. Автор находится в «терапевтической позиции» по отношению к своей методологии, буквально одержим желанием навести порядок в хаосе истории с помощью жестких схем, таблиц, балльных оценок «силы» смыслов и матриц элит. Есть в этом что-то от инженерного подхода, перенесенного на гуманитарную почву: мир предстает как сложный, но в принципе познаваемый и «просчитываемый» механизм, а ошибки игроков — результат недостатка воли или глупости. При этом свобода воли и иррациональность, которые автор формально декларирует, в его построениях фактически отсутствуют. Каждая страна, элита, проект получают четкое место, рейтинг и предписанную оптимальную стратегию.
Книгу серьезно ослабляет и ее стиль. Эмоциональные оценки, едкие характеристики («компрадорские элиты», «неоварвары», «эффективные менеджеры»), апелляции к авторитетам (в первую очередь М. Хазину, который написал предисловие) и откровенная публицистичность то и дело прорывают броню научного анализа. Это не столько учебник, сколько развернутый политический манифест, написанный с узнаваемых лево-консервативных русских позиций. Мне эти позиции также близки, но всё-таки это заглушает научную объективность работы.
Теоретическая новизна соседствует здесь с предвзятостью. Например, будущее Европы в книге практически беспросветно — погружение в Темные века, утрата субъектности, выбор между российским «Третьим Римом» и ролью периферии. Для многих читателей такой категоричный и мрачный вердикт покажется чрезмерным упрощением, основанным на изначально заданной аксиоматике «нулевой пассионарности» Европы.
В итоге перед нами одновременно и очень сильная, и очень уязвимая книга. Сильная — за счет смелости, масштаба, системности и генерации действительно нестандартных, порой прозорливых сценариев (особенно для переформатирования Ближнего Востока и роли России). Уязвимая — за счет жесткого «прокрустова ложа» авторских классификаций, склонности к риторической гиперболизации и почти полного отсутствия сомнений в собственной правоте. Читать эту книгу стоит, прежде всего, как блестящий образец современной русской геополитической мысли, находящейся в оппозиции к глобалистскому мейнстриму. Она расширяет горизонт, заставляет спорить и пересматривать свои взгляды. Но принимать ее как объективное описание грядущего столетия было бы серьезной ошибкой. Это не истина, а очень мощный и убедительный вызов, приглашение к большой игре на карте будущего, правила которой каждый участник волен определить для себя сам.
15 понравилось
