Осторожно: добрая фея!

— Генрих, – с горечью произнес оборванец, – я думал, что ты избавился от своей пагубной страсти к золоту.

— Ты не понимаешь, брат, – возбужденно запричитал виконт, глаза его лихорадочно заблестели, – этот горш... то есть вазу пожаловал моему прапрапрапрадедушке сам легендарный король Гарнитур, мой отец торжественно передал мне ее в день своей смерти. На ней сидели пять поколений моих предков, – умоляюще проговорил он, – я не могу ее отдать!

— Генрих, Генрих, – грустно покачал головой пилигрим, – ты так ничего и не понял из того, что я тебе говорил.

— Но, Августин, – возмущенно взревел виконт, – я раздал все свое богатство! От роскошного убранства моего замка остались голые стены!

— Это ничего не значит, если ты не можешь расстаться с одним-единственным золотым горшком, – жестко оборвал его пилигрим.

— Это! Мой! Горшок! – закипел Крезо, прижимая к себе семейную реликвию.

— Спрашиваете! Конечно же! – всплеснул руками граф. – Да я, если хотите знать, уже достиг немалых результатов в деле освоения языка зверей и птиц. Вот вы думаете, что говорит нам эта кошка? – Он указал на трехцветную кошку, с мяуканьем льнущую к его ногам.

— Она хочет есть, – убежденно ответила фея.

— Ах, да что вы понимаете! Все люди уверены, что животные только и думают о том, как поесть или продолжить род. А у них ведь тоже душа есть!

Том взял кошку на руки, заглянул в ее глаза, задумчиво почесал за ушком и с мудрым видом изрек:

— Эта кошка говорит нам: какой прекрасный день! Цените каждое мгновение, наслаждайтесь жизнью, берите пример с меня!

Белинда незаметно от графа взмахнула палочкой, и едва заметная тонкая серебристая молния, сорвавшись с ее кончика, запуталась в усах кошки. Неразборчивое «мя-я-у» переросло в отчетливое:

— Жра-а-ть хочу!

— Что? – Том вздрогнул и с подозрением покосился на гостий. – Вы что-то сказали?

— Это не мы, – невинно отозвалась фея и кивнула на кошку. – Это она.

— Жррать хочу, – ясно промяукала усатая. – Жрать, жрать, жрать! Мясо, курочка, молочко... о-о-о!