Стратегия. Спасатель

Хитрость волка или медведя не в том, что они умеют тихо перемещаться по «хрустняку»: они просто умеют ждать и выбирать. Вот и выскакивают как черти из табакерки, генерируя рассказы выживших о незаметно подкравшихся. То же самое относится к куперовским индейцам, «вдруг» оказывающимся рядом. К хищникам вообще стоит присмотреться. Ведь именно поэтому они замирают от звука, а не бегут. И стоят, ждут, принимают решение, как идти к добыче дальше. А вот искусственно спугнутый тигр прет по тайге как танк, за двести метров услышишь — куда только вся «генетическая тишина» пропадает. Впрочем, безмятежно бредущий хищник, не охотящийся в данный момент, точно так же шумен, как и человек, — услышите.
Мастерство в действительной скрытности передвижения имеют лишь лесные кошки. Не знаю, как там с африканскими — львами всякими, — не был, не видел, а вот посмотрите, как ступает по таежному подлеску наш родной уссурийский тигр… Ха-ха! Ну в смысле в видеозаписи гляньте.
Эта большая кошка ставит ногу образцово. Опускает лапу и, как только произойдет первый «сенсор», сразу же притормаживает конечность, одновременно совершая легкое ощупывающее движение — лапой из стороны в сторону, иногда успевает даже чуть обхватить ветку. За этот миг зверь успевает понять и услышать по вибрациям дерева, сломается она или нет, хрустнет или просто тихо ляжет. Все на автомате! И только после этого переносит вес. Ни люди, ни медведи и волки, вообще никто так не сможет, — нам обувь мешает, а у медведя да волка стопа не та… Кошка же, даже домашняя… это страшный зверь — идеально эволюционировавший хищник, у которого все заточено для идеального же убийства — от кончика усов до хвоста.
А как тигр идет! Вроде вниз и по сторонам не смотрит, только на цель, но всю среду видит. Шаг, через минуту — второй. Лапу поднимет и ждет, думает, караулит движение жертвы, вплоть до мигания. Раз — поставил. И вдруг сразу три шага назад, и в сторону пошел! Значит, решил именно так траекторию подхода выстроить, и причины того, что пришлось кисе не по нраву, неискушенному человеку не увидеть.

У тунгусов, по мере освоения основных стрелковых упражнений и в сочетании с постоянной охотничьей практикой, мальчиков начинали учить особым умениям. Стрелок-тренер располагался в сотне метров от ученика и выпускал тупую деревянную стрелу. Поначалу ученику нужно было просто уклоняться, потом — отбивать снаряд в сторону, а после — ловить стрелу в полете. Постепенно дистанция выстрела сокращалась, а самые умелые и ловкие достигали таких высот, что в них было невозможно попасть с двадцати метров. Практиковалось и дуэльное упражнение типа стрельбы через костер, когда соперники сидели по разные стороны жаркого костра, пламя и горячий воздух искажали силуэт противника. Тренировка велась тупыми стрелами, через костер же, а сидячее положение обучаемых исключало возможность их эффективного маневрирования — стрелы противника нужно было отбивать или ловить.

Что такое хорошее годное утро в представлении почти системного холостяка, которому Главное Табло вскоре покажет цифры 3:0? Ну вспомните, кто из таких в люди вышел. Правильно… Стринги на спинке кровати, остальные шмотки веером по полу, на столе — эхо праздника, голова пополам, во рту — стоянка бронетехники. В туалет хочется смерть как, но вставать лень, а рядом сопит сильфида — красивая, как сама Жизнь, или профура, три зуба, один глаз, утром это не очень существенно. А на полке — о чудо! Бутыль початая. И до фига в ней имеется. Утром пить грех, сам знаю. Но ведь это если обычным утром, а если годным? Так что к черту правила, вот только… добраться бы.
Лень, кайф и головная боль — замечательный коктейль, наслаждайся им, чувак, пока на табло цифры не побежали.

... Особенно если помнить, что мы еще и ползать умеем.
Правда, тут есть некий психологический трабл — современный человек не хочет опускаться на землю и даже в случае опасности падает медленно, неохотно, инстинктивно стараясь сберечь тело и одежду — свою городскую кожу, без которой он зябнет, чешется, покрывается струпьями и бегающими мурашками.
В армии эта дурь вышибается быстро, умный сержант сразу сообщает молодому мотострелковому взводу, что одежду они будут стирать практически каждый день, даже если не ползали по полигонам. Так чего ее жалеть? Начинаешь относиться к одежде правильно — как к защитному слою, и не более. А вот если купил шмотье задорого, обмусолил и похвастался на форумах всеми кармашками да тренчиками, мембранами и виндстопами, то порой начинается затык — ты слишком много думаешь об этом барахле, парень! Начинай с простого, учись не жалеть тряпки, падай смело, вжимайся плотно, гладь землицу грудью — тебя ведь тоже из глины слепили! А потом уж и на дорогое да качественное переходи. Если тебе по баблу не в уровень такая одежда — лучше и не начинай, постоянно будешь ее щадить.

Мифы, мифы… Как же вы порой вредны, как опасны. «Самый страшный зверь в лесу — это человек», к примеру. Не нобелевская мудрость. Человек опасен умом и вооруженностью, что об этом говорить попусту, — очевидное. Но далеко не каждый человек, встреченный вами в лесу, опасен.
Волк же — любой. Стая одичавших собак — любая. Сами стаи одичавших собак, неугасимым инстинктом хищников сбитых в крепкие бандитские коллективы, — далеко не слух и не легенда, а самая серьезная опасность и всегда проблемная действительность. Такая стая, барражирующая за городом в поисках пропитания, представляет реальную угрозу жизни, ведь привычки и поведение человека эти хищники знают отлично, а эффективно охотиться на оленей, как волки, они не умеют.

И звуки. После хотя бы одного дня, проведенного в лесу в полном одиночестве, ваша личная «система безопасности» настраивается и уже прилично различает привычные звуки от посторонних, первозданному лесу чуждых. Тресь! — а это всего лишь с дерева упала ветка, она характерно валится, цепляя другие. Кусты почти не возмущаются, высокая трава почти не ухает, принимая тяжесть. Вообще-то подобных вертикальных движений в лесу много, это стоит осознать — они привычны, вечно что-то падает. Или птица — села на куст, он и прогнулся вниз. А вот горизонтальные — всегда тревожны. Так что, если вы захотите резко спрятаться, — приседайте, а не порхайте в сторону: заметят. Ну и на закуску… Как говорил мой первый сержант: «Нет ничего более идиотического, чем бегущая елка», — это к вопросу о желании многих нацепить на себя куски обломанной флоры.