Квест Академия

– С чего Ранор буйствует?
– Ты правда не слышала? К кусту устроили паломничество, и оранжерею теперь опечатывают заклятиями.
– На него молятся, что ли? – фыркнула я.
– Проверяют истинные пары.
– Это как? – Я с удивлением посмотрела на Илая.
– Если спеленает, значит, все по-настоящему.
– По-настоящему – это до гробовой доски и общей погребальной урны?
– Вам, девочкам, лучше знать, – согласился он.
– Если девочкам лучше знать, то что под кустом делали двое парней?
– Пытались на спор доказать безосновательность теории.
– И как?
– Спеленал. Не представляю, как они теперь будут выживать в мужском общежитии.

Форстад лениво поднял взгляд и вопросительно выгнул брови, мол, что хотела.
– На обеде я познакомлю тебя с девушкой. Имя забыла спросить, сам узнаешь. Будь с ней мил, – приказным тоном объявила я.
Увидеть ошарашенное выражение на аристократической физиономии было бесценно.
– Я думал, ты – ведьма, а не сводница.
– Мне за тебя заплатили четыре сорима.
Он поперхнулся на вздохе. С независимым видом я начала раскладывать вещи на своем столе, в смысле на соседнем с Форстадом.
– Какого демона ты торгуешь моим телом? – возмутился он, честно говоря, страшно удивив. Кто из нас двоих болеет неконтролируемым блудом?
– Вообще, не только телом, но и всем, что к нему прилагается. Зачатком мужского обаяния в том числе.

«Форстад!» – нацарапала я на внешней стороне кисти. Кривые крупные буквы вспыхнули голубым всполохом и исчезли.
В школе такие записочки на руках называли «приветики». Знаю, что нелепо, но, по-моему, «улыбочки» или «рожицы» звучало еще глупее. Колдовство было несложным, конечно, для того, кто владел хотя бы азами высшей магии, но друзья смотрели с уважением.
«Эден?!» – высветилась изумленная надпись на руке. Похоже, в отличие от моих друзей Илай не в первый раз пользовался удобным заклинанием, способным донести послание до человека, даже если тот пытался прятаться.
«Ты где?»
«У себя», – тут же ответил он.
«Ручка красная?»
«Нет».
Мысленно я представляла, как он самодовольно ухмылялся, выводя это свое короткое «нет».
«Иду».
«Жду».
– Даже не спросил зачем, – удивилась Тильда, с любопытством заглядывающая мне через плечо. – Страшно представить, что он мог подумать.
– Полагаешь, он ждет Ведьму в учебной мантии на голое тело? – подхватил Ботаник.
– Скорее в полной амуниции и с метлой на изготовку, – фыркнула Матильда.

– Мы не цирк, а команда! Друзья! Разве нет? Илай не похож на отца.

– А я-то считал тебя умной, – невесело усмехнулся Флемминг. – Посмотри на них. Они одинаковые, с одной разницей, что по одному ты сохнешь, а второго боишься. Тебе не обидно за себя, Ведьма?

– Ты не прав, Ботаник, – прозвучал голос Илая.

Мы оглянулись. Он шел с уверенностью человека, не подозревающего, что под ногами вообще-то стелется лед.

– Она по мне не сохнет и точно не боится моего отца, – объявил Форстад-младший и как-то ловко подхватил нас обоих под локотки. – За первое, к слову, обидно мне. Влюбленная ведьма – большая честь для любого мужчины. И если мы пятеро – цирк уродцев, то, клянусь, из нас вышел самый горячий цирк этой академии. Проводить до общаги, барышни?

В следующий миг он поскользнулся и кувыркнулся спиной назад, утянув нас на обледенелую дорожку. Проводил, называется, костыль недоделанный! От сильного удара у меня, кажется, хрустнули все кости и как-то подозрительно в районе пояса треснуло лучшее из всего гардероба платье. Безусловно, не замечать льда под ногами никто не запрещает, но потом не стоит удивляться, отчего больно сверзился на землю, а соломки под зад не подстелено.

– Бади, ты посмотри! Мы за них волновались, а они спокойно себе загорают в парке, – хмыкнула откуда-то сверху Тильда. – Хочу вас расстроить, ребята, под фонарем загореть невозможно.

– Зимой, – философски добавил Бади.