Сириус

Прежде она видела по телевизору катастрофы: наводнения и грязевые реки, сметающие целые села, землетрясения, от которых города сыплются как карточные домики и толпы беженцев плетутся по дорогам. Угрожающие приметы появились не вчера, но никто не умел или не хотел их понять.

Белый глаз луны тихо сиял, придавая небу грустный вид.

– Мы каждый день чуть-чуть умираем, Малыш. Сами не замечая. Вот почему жизнь драгоценна. Нельзя ее растрачивать.
– Значит, умирать и жить – одно и то же?
– Дети не умирают, малыш. Дети растут.
Малыш поднялся и сунул свою маленькую ручку в ладонь Авриль.
– Я надеюсь, перед тем как умереть, мы еще очень долго побудем живыми. Вместе…

– Поэтому сегодня мы подстрижем волосы.
– Пф-ф-ф-ф.
– И помоемся, – добавила сестра, показывая мыло.
–  Нагишомицеликом ?
– Да. Нагишом и целиком.

Авриль понимала, что ее объяснений недостаточно. Понимала, какие вопросы рождаются сейчас в детской головке брата: зачем бежать, если тебе ничего не угрожает? Если тебе где-то хорошо, почему бы там не остаться? Малыш был убежден: если уж звезды вдруг ринулись на другой край неба, значит, им грозит опасность и кто-то или что-то гонится за ними.

Этот простой жест, открытые навстречу друг другу ладони значили больше всех слов.
Приветствие.
Приглашение.
Мир.

Блуждать, — задумчиво повторил Рассказчик. — В конечном счете, может, это и есть жизнь.

Ну, потому что земля — не человек. У нее нет рассудка, который порой толкает человека на самоубийство. Всё, что живет, хочет жить дальше. Выживание сидит в наших генах. Земля может принести в жертву почти весь вид, но никогда не уничтожит его полностью. Нужно сохранять наследие для новых поколений.

Молчание и ложь — яд, а слова способны утешить.

Вот истинная гибель мира, Авриль. Без любви мир — пустыня.

Стыд, он как эгоизм. Человеческое свойство

Как хорошо! Как хорошо быть живой. Даже просто слышать, как хрустит под ногами снег, чувствовать сухой мороз в легких, запрокидывать голову и глядеть на бескрайнее небо, видеть, как мальчик с поросенком открывают рты, ловя языком хлопья. Такие мелочи. Но в них — всё. Авриль подумала: если бы люди помнили об этом, ничего бы не случилось.

Я всегда говорил, что слова греют, — прошептал Рассказчик, глядя на огонь. — Сегодня могу подтвердить, что это правда.

Есть богатые, чуть-чуть, и есть бедные, их толпы. Богатые живут за счет бедных. Это норма. Ничего не поделаешь. И так с сотворения мира.

Стена — точный образ людей, — подумала Авриль, — символ страха и эгоизма.

Сегодня умрут люди.
И ты рада этому.
Нет, не нужно, Артио.
Я знаю, что мальчика-смерть не остановить.
Но не нужно радоваться.
Потому что в мире и так много мертвого.
И всякая жизнь драгоценна

Свобода — это яблоко.
Откусишь раз и больше без него не можешь.
И скорее умрешь, чем согласишься не доесть.

И я чувствовал удовольствие, когда она убила ее.
Человеческое удовольствие.
Держать в руках жизнь животных

Мы — звезды.
Разные, но похожие.
И мы — части чего-то большего.
Созвездия.
Мы — Созвездие.

Людям всегда нужны истории. Даже когда у них ничего больше нет. Особенно тогда. Рассказы придают мужество. Услышать историю точно стоит ломтя старого хлеба. Таков обмен. За небольшой паек я даю советы о разных растениях или просто рассказываю для удовольствия. А те, кто не хочет слышать, кто видит в человеке только добычу, а в животном — свежее мясо… Ну что ж, таким уши ни к чему.