О чем знает ветер

Школьная дружба — самая крепкая, она на всю жизнь.

Представления о собственном превосходстве въелись в британскую плоть и кровь, а мы... мы и не помним уже за давностью столетий, какова она на вкус, свобода.

Чтоб житье вам было всласть

Сто годочков кряду!

Чтоб до старости не спасть

Ни с лица, ни с заду!

Ибо в природе человеческой - желать запретного и запрещаемого, рваться сердцем к заведомо недоступному.

Я часто задаюсь вопросом: были бы мы, ирландцы, таковы, каковы мы есть, если бы британцы проявили к нам чуточку гуманизма? Если бы их действия в отношении нас отмечал элементарный здравый смысл? Если бы нам позволили жить по-человечески? Нас ведь лишили  всех прав до единого, само название нашей нации стало синонимом к слову "отребье". На Ирландию пытались напялить ярмо, как на вола, - она не согнула шею.

...произнес тост за смерть в Ирландии. То, что звучит как проклятие, на самом деле является здравицей. Смерть в Ирландии означает жизнь в Ирландии, а не иммигрантское прозябание на чужбине.

Один благословенный час в сутки был отдан движению - и музыке. Плеер и свежий пот - что еще нужно, чтобы очистить голову Энн Галлахер от самой Энн Галлахер?

Мы многочисленны и неотличимы друг от друга, словно песчинки на морском берегу. Рождаемся, живем, умираем. Цикл повторяется тысячелетиями. Умирая, мы попросту исчезаем. Через два-три поколения о нас никто не вспомнит, словно нас никогда и не было. Оттенок глаз и вектор страстей, спиравших нам дыхание, - всё забудется уже нашими ближайшими потомками. От нас останутся только замшелые могильные камни, да и те постепенно уйдут в землю. И тогда что? Ни-че-го.

Я совершил ряд поступков, которые навечно исказили мое представление о действительности. Я вышел за рамки; опомнившись, попытался вернуться – и обнаружил, что рамок больше нет. Они исчезли.

Простых вещей не понимает: я не маразматичка. Я старая грубиянка.

Почему я из принципа, из протеста не отказался от капиталов моего отчима-англичанина? Да потому, что я не дурак. Идеалист – да, националист – еще какой, гордец, как все ирландцы, – разумеется, но не идиот.

Мої знімки витримали подорож озером. Щоденник теж витримав. А я не витримала. Ми не витримали.

Мого серця все це не зворушує

Навіть не уявляю, як це: щоб усі чоловіки кохали своїх жінок так, як я кохаю Енн. Якби так було, на вулицях було б порожньо, а поля стали б занедбаними. Промисловість поступово зупинилася б, а ринки зруйнувались би,поки чоловіки падали до ніг своїх дружин, не потребуючи й не помічаючи нічого, крім них. Якби всі чоловіки кохали своїх дружин так, як я кохаю Енн, із нас не було б жодної користі. А може, світ пізнав би мир

Власне, у мене склалося чітке враження, що раніше він ніколи не мав до когось серйозних почуттів, але мене він цілував із упевненістю, породженою відданістю, нічого не тримаючи при собі й навзамін вимагаючи всього.

Людина не буде страждати чи приноситижертви заради того, чого не любить.Урештірешт, гадаю, все це зводиться до того, що ми любимо найбільше.
Т. С.

Ми виявили, що поцілунки заважають розмовам, а обміну словами ми жадали так само сильно, як одне одного. Завдяки словам поцілунки, коли ми нарешті поверталися до них, ставали більш значущими.

Я казав своєму серцю, що вона для мене недосяжна, і бунтар-ірландець у моїй крові повстав і заявив, що вона моя. Коли я здався, прийнявши неможливе, доля ще раз спробувала її забрати. А може, доля просто зняла полуду з моїх очей.