Насир нередко задавался вопросом, почему он вдруг перестал сожалеть о людях, на убийство которых его посылали. В какой-то момент сердце прекратило воспринимать всю чудовищность деяний, и даже тьма, омывающая земли Аравии, не имела к тому причастия. Таков был выбор Насира.

Он сам очернял своё сердце.

– Мы слишком быстро отвергаем это чувство, думая, что оно — слабость, но ведь сердца бьются ради любви, не так ли? Возможно, жизнь без цели — это не жизнь, но жизнь без любви — не более чем существование.

Ты в порядке?
Зафира могла много что сказать в ответ на этот вопрос, но ограничилась простым: «Да».

В хаосе есть своя красота. В бесконтрольности – своё великолепие.

«Определить – значит ограничить».

– Я не хашашин, но, по моим скромным наблюдениям, ты, кажется, не можешь оторвать от неё глаз, – протянул Альтаир на ухо Насиру.

– Первый шаг к достижению цели — это вера в свои силы, – хмуро отозвался Беньямин.

Никто по-настоящему не ценит прикосновений матери, пока не перестаёт их чувствовать. Никто не скучает по материнской любви, пока колодец её жизни не истощается.

Нет никого более достойного и опасного, чем уверенная в себе женщина.

Жизнь без цели - это не жизнь, но жизнь без любви - не более чем существование.

Тьма - это причина, по которой существует свет. Без тьмы свет не имел бы пределов. Он стал бы проклятием.

Мы слишком быстро отвергаем это чувство, думая, что оно – слабость, но ведь сердца бьются ради любви, не так ли? Возможно, жизнь без цели – это не жизнь, но жизнь без любви – не более, чем существование.

Не нужно знать чьи-то самые страшные секреты, чтобы желать ему жизни.

Мы – поэты убийства, действующие из сердца мрака.

Эмоции – всего лишь неудобство.
Пока не достигают уровня боли.

Смерть – это единственное предсказуемое событие в жизни.

Охотник оказался женщиной. Как он мог допустить, чтобы подобная несправедливость пустила корни в его сердце?
«Я покажу ему, на что способны женщины».

Насир не мог. Не мог думать или воспринимать.
Он собирался отвлечь Зафиру, на мгновение разбудить её разум, очистить от тяги к уничтожению. Но никак не оказаться уничтоженным.

Насир знал, что Охотница – умелый стрелок. Он видел, как она прицелилась прямо во время падения, когда её спутник, деменхурец, принял стрелу на себя. Она была проворной, гибкой. Но это зрелище – быстрый поток стрел, каждая из которых находила свою цель, – заставляло его чувствовать себя… ему не нравилось, как это заставляло его себя чувствовать.