Цитаты из книги Watership Down

Вот ребенок — он ждет наказания. Но вдруг оказалось, что взрослые не заметили или простили его проделки, — и тотчас же мир заиграл всеми красками, наполнился сладчайшими ожиданиями… Вот солдат, который ждет боя с тяжелым сердцем, готовый к страданию и гибели. Но вдруг и ему улыбнулась удача. Пришло известие — война окончена, и кругом все поет! Солдат, наконец, вернется домой!.. А вот воробьи на пашне — спрятались от пустельги. Пустельга, наконец, улетела — они резвятся, мельтешат над оградой, пищат и садятся, куда захотят… Вот злая зима сковала всю землю. Зайцы сидят на пригорке, вялые, отупевшие от мороза, и готовы уже погрузиться в бесконечную глубину ледяного покоя снегов и безмолвия. И вдруг — кто бы мог подумать? — затренькала капель, большая синица на голой вершине липы зазвонила в свой колокольчик, задышала земля — и зайцы носятся, скачут на теплом ветерке. Он смел безнадежность, словно туман, и немотное одиночество, бесплодное, как овраг, раскрывается, будто роза, потянувшись к вершинам холмов и к небу.

Ручей бежит, стремится по песку,

По веронике, лютикам, по всей

Голубизне и золоту весны.

—Куда бежишь ты, речка? — Далеко!

За поле вереска, скользить всю ночь!

—Возьми меня с собой, ручей, пусть звезды

Нам светят! Радостно я побегу с волной

И стану Кролик У Ручья И Волн!

Волна, волна зеленая, как поле,

И кролик.

— Уж осень. Листья с дерева летят,

Желтея и краснея, по канавам

Они шуршат, катятся вдоль заборов.

—Куда летите, листья? — Далеко!

Уйдем мы в землю с бурными дождями!

—Возьмите и меня с собою, листья,

В ваш мрачный путь,

И вместе с вами стану

Я — Кролик Среди Листьев И Земли!

Земля, земля, глубокая могила —

И кролик.

Любите же свою плоть. Те, другие, вашу плоть не любят. Она им отвратительна. Они не любят ваши глаза; они бы предпочли выколоть их. Не больше любят они и кожу на ваших спинах — они бы с радостью содрали её. И — о, мой народ! — до чего же они не любят ваши руки! Те самые, трудом которых они пользуются, а потом связывают их, стягивают веревками, отрубают и всегда оставляют пустыми. Любите же ваши руки! Любите их. Поднимите их и поцелуйте. Коснитесь ими других людей, похлопайте себя по коленям, погладьте руками себя по лицу, потому что те, другие, этого тоже очень не любят. Именно вы должны полюбить свои руки, именно вы! Ах нет, и рты ваши, ваши губы тоже им ненавистны, тем, другим. Им куда приятнее, когда они разбиты в кровь, когда снова и снова кровь заливает их. То, что вы говорите своими губами, им безразлично. Того, что выкрикиваете вы от боли, они не слышат. А то, что вы кладёте в рот, дабы напитать тело своё, они у вас непременно отнимут и взамен дадут свиное пойло. Да, губы ваши и рты им тоже ненавистны. Вы же должны полюбить их. Всё то, о чем я говорю здесь, — это плоть ваша. Та самая плоть, что так нуждается в вашей любви. Ноги, которым нужно и отдохнуть, и потанцевать; спины, которым непременно нужна поддержка; плечи, которым очень нужны руки, сильные руки. И вот что я вам скажу: те, другие, — слышите ли вы меня, дети мои? — они очень не любят, когда на шее у вас не затянута петля, когда шея у вас свободна. Когда она прямая. Так что любите свою шею; коснитесь её рукой, удивитесь её красоте, погладьте её и держите шею свою прямой, а голову — высоко поднятой. И все свои внутренности — те самые, которые они с превеликим удовольствием бросили бы свиньям, — вы тоже должны полюбить. Темную, черную вашу печень — любите её, любите; и свое живое, бьющееся сердце — любите тоже! Больше, чем глаза или ноги свои. Больше, чем легкие, которые должны полниться вольным воздухом. Больше, чем животворное свое чрево и животворные свои чресла — слушайте меня, любите же свое сердце, дети мои. Ибо нет ничего дороже.