Темный ручей

Коты  – хорошие, эффективные убийцы.

Глупость — ещё не преступление.

Я ощущаю, что всё моё тело жаждет того же, потому что тела - они тупые; они просто хотят, чтобы их любили.

Я выжила, пусть едва-едва. А он - нет. Это нечестно и несправедливо, но ужасно по-человечески - то, как мы рвем друг друга на части.

Прошлое напоминает о себе, и мне хочется просто удрать отсюда.

Мы тщательно соблюдаем дистанцию - оба; слишком хорошо осознаем, как опасно минное поле памяти, обмана и скорбного кровавого прошлого.

Когда мне не по себе, я нападаю. Это заставляет людей отойти с дороги и дать мне возможность сориентироваться.

"Вам никогда не понять, насколько вы уязвимы в эпоху соцсетей, – пока кто-нибудь не обратится против вас, а тогда... тогда будет слишком поздно".

Он же как таракан- знает, как выжить всегда и везде.(Майк)

Для тебя выждать полминуты, пока еда греется в микроволновке,- уже национальный кризис.(Коннор)

У всего есть цена. Она- твоя цена.(Авессалом)

Все когда- нибудь случается в первый раз. А первый раз- это обычно так восхитительно.(Мэлвин)

Люди иногда бывают совершенно дерьмовыми тварями.(Ланни)

Но я не сломлена. Я выковала себя заново из множества кусочков, превратив в стальной прут. Во мне не осталось ничего мягкого. Я больше не могу сломаться, потому что всё сломано прежде.

Прошлое не отпускает нас. Оно таится в каждом вдохе, в каждой клетке, в каждой секунде.

Все это время я считала, будто знаю, что такое зло. Мама действительно это знала. А я притворялась. Но теперь знаю: зло - это комната в этой хижине. Груда костей в колодце. Зло - это тихое место, где царит темнота.

— Сукин сын, — произносит Энни. — Я думала, что ты до хрена крутой старик. А ты отпускаешь людей, а ты отпускаешь людей, заключаешь сделки...На кой? Ведь эта жалкая сучка уже у тебя в руках!
— Ты говоришь о моей жене, Энни, — отвечает Мэлвин. Голос у него негромкий и спокойный, но глаза...он глубоко погрузился в те фантазии, которые так тщательно взлелеял. — Не смей проявлять неуважение к моей жене.
— К этой? — Энни презрительно кривит губы. — Она никто.
— Она моя.

Я был клиентом, который постепенно поднялся до поставщика, - поправляет Мэлвин. - Развлечение и выгода разом. Я сделал хорошую карьеру почти за десять лет.

Позвольте сказать вам чистую правду, - начинает Майк, и мне знаком этот тон. Это Майк, который убивает.

Я не говорю Сэму, что она сочла его домашним садистом. Это самая мрачная из возможных шуток, потому что это я причиняю ему боль.