There Are No Grown-Ups

Я также понимаю, в чем состоит притягательность религии: Бог — это супервзрослый.

Хорошенько подумай, прежде чем признаться кому-нибудь в своих дружеских чувствах.

К 40 годам мы проделываем путь от убеждения: «Все меня ненавидят» к более здравому: «В общем-то, всем на меня наплевать».

Разумеется, любовь существует, — продолжил он. — А смерть — нет. Или, как минимум, не существует наша собственная смерть. У нас есть доказательство смерти других, но только не нашей собственной.

Никаких взрослых не существует. Все импровизируют, просто некоторые делают это более уверенно.

Теперь, когда меня посещает мысль о том, что кто-то должен наконец разобраться с той или иной проблемой, я вдруг понимаю, что этот «кто-то» — я.

Студент, сидевший рядом со мной на показе мод, был абсолютно прав: человек никогда не чувствует себя полностью готовым к следующей работе. Никто и не бывает полностью к ней готовым. Но надо просто продолжать работать.

Лучше оказаться не в том месте с теми людьми, чем в том месте не с теми людьми.

Это непростой переход. Меня всегда утешала идея, что в мире есть взрослые, которые лечат рак и выдают повестки в суд. Взрослые пилотируют самолеты, выпускают спреи и каким-то волшебным образом заботятся о том, чтобы телевизионный сигнал проходил без помех. Они знают, стоит ли читать тот или иной роман и какие новости нужно выносить на первую страницу газеты. Я всегда верила, что в «пожарном» случае мне на помощь придут взрослые — загадочные, умелые и мудрые.

Я чувствую себя так, словно меня назначили на должность, требующую компетенций, которых у меня нет.