The Divine Comedy

Вдруг развиваться, действовать начнут,
Как и в те дни, когда они имели
Под сердцем человеческим приют

Среди живых, в живом еще их теле.
Как летний дождь способен отражать
Цветы и краски, так же принимать

Они должны остаться, и теням
Загробное, иное назначенье
Вполне известным делается там.

Ты, что вперед двух спутников пустил
Не потому, что сам пришел позднее
В Чистилище, а потому скорее,

Что им обоим хочешь оказать
Привязанность свою и уваженье,
Молю тебя теперь мне отвечать,

Все более и больше забывался
И наконец уснул тем вещим сном,
Который говорит порой о том,
Что не было, но что должно случиться.
В тот час, когда, горя любви огнем,

Как счастлив ты, что в этой стороне
Был наших мук свидетелем случайным:
Тебе дадут благой урок оне,

И ты, имевший доступ к высшим тайнам,
Задачу жизни истинной поймешь
И на земле прямым путем пойдешь.

Теперь забыть. Но если ты сказал
Мне истину, ту клятву изрекая,
То от тебя узнать бы я желал.

Которая явилась в детях милых,
Нашедших вновь свою родную мать,
Гонимую Ликургом?.. Созерцать.

Любил меня так сильно? Я понять
Поступка твоего не в состоянье…
Когда меня пришлось похоронить,

Ты, полный бесконечного страданья,
был должен к небу взор свой обратить
и в небесах, исполнен упованья,

Один из них — мне памятно с тех пор —
Одет был,как когда-то облекали
Себя все Гиппократа мудреца.

Их стебельки роскошные срывала.
Увидевши ту тень перед собой,
Унынием ее смущен немало.

Напугана, оплакивала дочь.
Пропавшую,а дочь ее лишилась,
Не в силах больше горя превозмочь.

То в пламени подобном не лишился
Единого б ты даже волоска,
И чтобы в этом сам ты убедился.

Хранитель обратился и тогда же
К нам подошел:«До этого пути
Умевшие с усилием дойти,
Святые души, дальше не ходите,
Пока вы не очиститесь в огне
И в это пламя тотчас же вступите;

Когда пред нами вдруг из-за высот
Прекрасный ангел Божий показался,
Сияющий как солнечный восход.

«Но если,повелитель мой, обратно
Не возвратишься ты?»«Так, вероятно,
Наследник мой, — ответил Цезарь ей, —
Заботиться об участи твоей
Начнет тогда...»

Увидел я — единый миг прошел, —
Что он быстрее молнии спустился
Ко мне с высот,и с ним я очутился,
С земли приподнят, в вихре огневом.
Мне чудилось,что пламенем охвачен
Я был,как и орел, тогда кругом.

Я в ту минуту будто сознавал,
Что нахожусь на той горе священной?
Где Ганимел родню свою бросал.

Так слабый перед сильным отступлением перешел счастливый признак... И все же время всюду там текст начался. И волна аромата воздух льет.

« Мы видим тень, бегущую за ним,
Мы видим человека в нем живого;
Он солнце телом собственным своим,

Как смертный, заслоняет...». »

« Теперь же псам ты начал подражать!..
Кой черт тебя так лаять заставляет?...
«Теперь умолкнуть можешь ты в Аду,–
Тут я сказал, — и к твоему стыду,
За что тебя подземный Ад терзает,
Я в мир теперь рассказывать пойду!» »