Цитаты из книги Never Have I Ever

Всего пива в мире не хватило бы, чтобы Дэвис снюхался на барбекю с Тейт Бонакко. Дэвис был… порядочный, вот какой. Это качество не бросалось в глаза, это было тихое, врождённое благородство. Основополагающая его черта. Когда мы впервые встретились, он показался мне до того приличным, что я поняла, отчего Мэдди зовёт его «папочка-лапочка». Со временем я осознала — всё, что говорит Дэвис, он говорит всерьёз. Если дал обещание, он его выполнит.

В конце концов, мерзкая злобная пьяница была когда-то женщиной, которую он любил. Он стоял с ней в церкви и давал обеты. Он считал, что обманул её надежды. Я убеждала его в обратном. Он ведь никогда не клялся в любви ящикам вина из продуктового, а Лаура давно уже потерялась среди этих ящиков.

Люди часто говорят: не знаю, как она с этим живёт! — но при этом сами мирятся с гораздо худшими явлениями. Никто не держит за руку свой самый страшный грех. Наши поступки тяжелы, и мы лишь ждём, когда они пойдут ко дну. С каждым днём они погружаются всё глубже, в такие тёмные места, куда не может добраться свет.

Шар была одержима идеей справедливости. Может, за это я её и любила. Мир вокруг очевидно несправедлив, но Шарлотта была похожа на девочку с красным ведёрком, уверенную, что с его помощью она сможет распределить воду поровну по всем мировым океанам.

Я вдруг поняла, что хочу есть. Очень хочу. Сегодня я ничего не ела, до вчерашнего ужина едва дотронулась. Едва я заметила голод, он тут же стал чудовищным, всеобъемлющим. Быть немыслимо голодной мне показалось даже правильным, и это тёмное чувство было сродни удовольствию. Я вспомнила, что заслужила такое ощущение пустоты.

Я крепче скрестила руки.
— Значит, ты хочешь четверть миллиона и бесплатные занятия для ребёнка? — это было так мелочно. Как будто она ограбила меня, а потом протянула коробку для чаевых. — А больше ничего не хочешь? Жвачку там, или мою почку?

Мы были взрослыми женщинами, и мы хранили свои худшие поступки в глубоких ящиках. У нас были дети, и мы запихивали эти ящики под пресс работы, ипотеки, меню на неделю. От детей такие вещи нужно держать подальше.

— Он таскается к твоей дочери?.. — сказала Ру почти вопросительно. Я рассмеялась.
— Само собой. Не ко мне же, чтобы я научила его стирать цветные вещи отдельно от белых.

— Да кто ты, мать твою? — её лицо перекосила злая, безобразная улыбка. Она наклонила голову набок, как любопытная птица или даже рептилия. Моё сердце забилось немного чаще, словно в такт тиканью часов. — Я приехала к скучной тётке с интересным прошлым. Я знаю этот тип. Не самая трудная цель. Но ты? Ты такая же, как я. Ты вся завёрнута, внутри секрет, ты не человек, а сраное оригами

— Эми, перестань драматизировать и строить из себя мученицу. Не надо романтических поступков. Это будет выглядеть жалко. Из тебя не выйдет Джульетты, — она скользнула взглядом по моему телу. — Ты меня поняла?

Три пьяные фурии принялись препираться. Несчастные жертвы собственного напряжения, они не замечали нашего, но я чувствовала. Напряжение стягивало нас длинной тугой верёвкой. Оно сжимало, холодило кровь, сдавливало мышцы. Связывало нас двоих вместе.

Ври только в том случае, если сможешь врать до конца.