Цитаты из книги Circe

Он не спросил, куда я отправлюсь, его это не интересовало. Так много лет, еще ребенком, вглядывалась я в блистательные отцовские черты, силясь увидеть мельком среди его мыслей ту, что носит мое имя. Но он был как арфа с единственной струной, настроенной на одну лишь ноту – себя самого.

– Всегда ты была худшей из моих детей. Не вздумай меня опозорить.

– Я придумала кое-что получше. Буду жить как хочу, а станешь считать своих детей – меня вычеркни.

Два сына было у Одиссея, и ни одного он не смог разглядеть. Но может, родитель вообще не способен по-настоящему разглядеть ребенка. Мы видим лишь отражение собственных ошибок.

Если хочешь управлять людьми, нужно их понимать.

Я тронула эту мысль будто синяк, проверяя, больно ли.

Смертных убивают каждую минуту – мечи и кораблекрушения, свирепые звери и свирепые люди, болезни, небрежение, старость. Такова их участь, как говорил Прометей, такова их общая история. И какими бы яркими они ни были при жизни, какими бы ни были одаренными, какие бы ни творили чудеса, все равно обратятся в прах и дым. В то время как самый ничтожный и бесполезный божок продолжит всасывать прозрачный воздух, пока не померкнут звезды.

Я не имела на него никаких прав и знала это. Но в одинокой жизни бывают редкие минуты, когда другая душа спускается к твоей, подобно звездам, раз в год задевающим землю. Таким созвездием стал для меня Дедал.

Нет ничего губительнее для колдовских чар, чем страх неудачи.

Сотню поколений я ходила по земле вялая, сонная, жила в праздности и покое. Не оставляла следов, не совершала поступков. Даже те, кто немного любил меня, легко со мной расставались.

А потом я узнала, что могу мир изогнуть своей волей, как стрела изгибает лук. И готова была трудиться сколько угодно, лишь бы сохранить эту силу в своих руках. Я думала: вот что чувствовал Зевс, впервые воздев молнию.

Я не буду как птица, выросшая в клетке, которая не понимает, что можно улететь, даже если открыта дверца.

– Это несправедливо. Это невозможно.

– Что не одно и то же.

I asked her how she did it once, how she understood the world so clearly. She told me that it was a matter of keeping very still and showing no emotions, leaving room for others to reveal themselves.

Тела смертных рассыпаются в прах. А души превращаются в холодный дым и улетают в подземный мир. Там они не едят, не пьют, не чувствуют тепла. И все, к чему они тянутся, ускользает из рук.

Так давно уже я стала суровой и старой, будто монолит, иссеченный временем и печалями. Но это лишь форма, в которую меня залили. И сохранять её необязательно.

Они не то чтобы глупцы, просто меж двух скорпионов оказались

Они называют нас чудовищами, но они не знают, насколько это близко к правде. Они не знают, какую цену мы платим за нашу силу.

Мы не можем выбирать, откуда мы пришли, но мы можем выбирать, куда идем дальше.

Я долгое время думала, что боги — это противоположность смерти. Но теперь я вижу: они ее пособники.

Я научилась выживать. Я научилась быть одинокой. Я научилась ждать. Я научилась всему, чему не научил меня мой дом.

Мгновение, когда я впервые почувствовала, как сила пронзает мои пальцы, было самым чистым, что я когда-либо знала.

Если я должна быть чудовищем, то буду им. И, возможно, я первая, кто когда-либо делал это с радостью.