On Earth We're Briefly Gorgeous

Порой безумие ведет к открытиям, учит, что просветы бывают даже в расколотом и больном сознании.

Любая свобода относительна, ты это знаешь лучше других, а порой свобода – это лишь степень твоей несвободы, клетка, что распростёрлась далеко-далеко; решётку не видно на расстоянии, но она есть. Когда животное выпускают из зоопарка в заповедник, оно остаётся в неволе, просто границы становятся шире. Но я всё равно принял это условие. Потому что иногда достаточно просто не видеть границ.

Быть или не быть. Вот в чём вопрос. Именно вопрос, а не выбор.

Мы пытаемся сохранить жизнь, даже когда знаем: шансов, что тело выживет, нет. Мы кормим его, обеспечиваем комфорт, купаем, лечим, ласкаем, даже поем. Выполняем эти простые действия не потому, что такие смелые или самоотверженные, а потому, что это так же естественно для нашего вида, как дышать, - поддерживать тело, пока время не оставит его позади.

На самом деле умирать совсем не обязательно, если не хочешь.
Шучу.

О настоящих драмах никто не пишет.

...свобода – это всего лишь дистанция между охотником и его добычей.

Ты можешь вспомнить самый счастливый день в своей жизни? А самый грустный? Задумывалась ли ты когда-нибудь, что грусть и радость идут рука об руку? Получается насыщенное лилово-багровеющее чувство, не хорошее и не плохое, но достаточно сильное, просто потому что необязательно жить только по одну сторону.

Говорят, песня может стать мостом. По-моему, песня – это ещё и земля, на которой мы стоим. Может, мы пели, чтобы не упасть. Может, мы пели, чтобы сохранить себя.

Пусть в зеркале я видел свои недостатки – в тот мир они перестали быть чем-то плохим и превратились во что-то желанное, что можно искать и находить в этом огромном мире, в котором я до сих пор лишь терял себя. Вся штука в том, что красота прекрасна лишь за пределами самой себя.