Рассказ Служанки

Скромность- это невидимость. Не забывайте об этом

Я жду, когда раскрутится день, по круглому циферблату неумолимых часов повернется земля. Геометрические дни, все по кругу, по кругу, гладко, как по маслу.

Вера - это просто вышитое слово.

«Ви — перехідне покоління, — казала Тітка Лідія. — Вам найважче. Ми знаємо, яких жертв від вас чекають. Важко, коли чоловіки вас засуджують. Тим, хто прийде згодом, буде легше. Вони приймуть свої обов’язки з радістю».

Вона не сказала: «Бо в них не буде спогадів про те, що може бути інакше».

Сказала: «Бо вони не хотітимуть того, чого не можуть мати».

У скрутних обставинах бажання жити прив’язується до дивних речей.

Я насолоджуюся владою: хай це пасивна влада собачої кістки, але вона є.

Їхня юність зворушлива, але я знаю, що не можна дозволити їй себе обманути. Юні часто найнебезпечніші, найфанатичніші, найнестримніші зі зброєю. Вони ще не навчилися жити в часі.

Добре мати дрібні цілі, яких так просто досягнути.

Боль клеймит тебя, но клеймо глубоко - не увидишь.

Я не хочу, чтоб она была как я. Сдалась, подстроилась, спасала свою шкуру. Вот в чем суть. Я жду от нее мужества, хулиганства, героизма, битвы в одиночку. Того, чего недостает мне.

Я - как сахарная вата: сахар и воздух. Меня сожми - и я превращусь в крохотный, тошнотворный и влажный ощметок слезливый розоватый красноты.

Так просто вигадати людяність для кого завгодно. Так спокусливо.

nolite te bastardes carborundorum

Свобода бывает разная, говорила Тетка Лидия. Свобода для и свобода от. Во времена анархии была свобода для. Теперь вам дарована свобода от. Не стоит ее недооценивать.

Кто помнит боль, когда она прошла?

Чудное выражение, его порой до сих пор слышишь от стариков: «Я вижу, к чему ты ведёшь». Будто сам голос – проводник, что уводит тебя далеко-далеко. Он и уводит, он и есть проводник.

Мы обе засмеялись, и когда она уходила, мы обнялись, как всегда. Однажды мы не обнимались - когда она поведала, что лесбиянка; но потом она сказала, что я её не возбуждаю, утешила меня, и мы вернулись к объятьям.

Ему не полагается со мной разговаривать. Конечно, они будут пытаться, говорила тетка Лидия. Всякая плоть немощна. Всякая плоть - трава, мысленно поправляла я. Они не виноваты. Господь сотворил их такими, но вас Он такими не сотворил. Он сотворил вас иными. И вы сами проводите черту. Позже вам воздастся.

— Да, — говорю я. И. запоздало: — Хвала. — Мой день. Похоже на «Мэйдэй» — был такой сигнал бедствия, давным-давно, в одну из этих войн, которые мы изучали в школе. Я их все время путала.

У многих женщин было свое дело: ныне сложно вообразить, но работали тысячи, миллионы. Считалось нормальным. А теперь это все равно что вспоминать бумажные деньги — когда они еще были.