Рассказ Служанки

Все, чему учили в Красном Центре, все, чему я сопротивлялась, накрывает как потоп. Не хочу боли. Не хочу танцевать, ноги в воздухе, голова - безликий прямоугольник белой ткани. Не хочу быть куклой, что болтается на Стене, стать бескрылым ангелом не хочу. Я хочу жить дальше, в любом виде. Я добровольно уступаю мое тело ради чужого блага. Пусть делают со мной, что хотят. Я смирилась.
Я впервые ощущаю их подлинную власть.

Итак. Подождем ещё. Чреватая - так раньше назывались беременные. Чреватый - это скорее как будто назревают неприятности. Чрево - ещё и место; место , где ребенок ждет рождения. Я жду в этой комнате. Здесь я - пробел между скобками. Между прочими людьми.

Значит, «И» - это не иудей. А что тогда? Свидетель Иеговы? Иезуит? Да что угодно - он равно мертв.

- Что бы тебе хотелось? - спрашивает он; все та же легкость, словно это просто денежный обмен, к тому же мелкий - сладости, сигареты.

• То есть - помимо крема для рук, - говорю я.
• Помимо крема для рук, - соглашается он.
• Мне бы хотелось... - говорю я. - Мне бы хотелось знать. - Слово звучит нерешительно, даже глупо, я сказала не подумав.
• Что знать? - спрашивает он.
• Все, что нужно знать, - отвечаю я; нет, так чересчур легкомысленно. - Что происходит.

Просто держать ручку - уже завидовать. Я завидую Командору - у него есть ручка. Вот что ещё я хотела бы украсть.

Китель долой, локти на столе. Ему бы ещё зубочистку в угол рта, и получится реклама сельской демократии, как на гравюре. Засиженной мухами, из какой-нибудь старой сожженной книги.

Мне приятно, что она готова лгать из-за меня, даже в такой мелочи, даже ради собственной выгоды. Это ниточка между нами.

Они говорят обо мне так, будто я не слышу. Для них я - очередная работа по дому, одна из множества.

Знаешь откуда это? - спросил Люк. «Мэйдэй»? Нет, сказала я. Странное слово для таких случаев, нет? Газеты и кофе утром по воскресеньям, до того как она родилась. Тогда ещё были газеты. Мы их читали в постели. Французское, сказал он. От M'aidez. Помогите.

Ночь - моя, мое время, что хочу, то и делаю, если не шумлю. Если не двигаюсь. Разница между ложиться и лежать. Лежать всегда пассивно. Даже мужчины раньше говорили: я б уложил её в койку. Хотя порой говорили: если б она под меня легла.

Ради нашей безопасности.
Что уж безопаснее мертвяка, огрызнулась Рита. Она никуда не лезла. Нечего было в неё палить.
Это же нечаянно вышло, сказала Кора.
Нечаянно не бывает, сказала Рита. Все нарочно.

О таких вещах не спрашиваешь, поскольку возможного ответа обычно не хочешь знать. Да и не будет никакого ответа.

Водитель нежно оглаживает её замшей. Хоть это не изменилось - как мужчины ласкают хорошие машины.

Ночью лил дождь; трава по сторонам мокрая, в воздухе сырость. Тут и там черви, улики плодородия - пойманы солнцем, полумертвые, гибкие и розовые, точно губы.

Ніхто не помирає від нестачі сексу. Ми помираємо від нестачі любові.

Здравый рассудок — ценное имущество.

"Не меньше служит тот Высокой воле, кто стоит и ждет"

Седые волосы. Если хочется быть любезной, можно сказать - серебристые. Что-то не хочется мне быть любезной.

"А еще были ирисы, что воздымались, прекрасные и прохладные, на высоких стеблях, точно дутое стекло, точно пастельная вода на миг застыла всплеском, бледно-голубые, бледно-лиловые и темные, бархатные и фиолетовые, черные лилейные на солнце, тени цвета индиго, и кровоточивые сердца, формы столь женственной — удивительно, что их давным-давно не выкорчевали" (с.)

Некоторые из нас, ответил он, сохраняют нежность к старым вещам.