Іди, вартового постав

"Я не хотела, чтобы мой мир был потревожен, но хотела уничтожить того, кто пытается сохранить его для меня в неприкосновенности. Я хотела растоптать всех ему подобных. Мне кажется, это как самолет – они сопротивление, мы тяга, и вместе мы поднимаем его в воздух. Слишком много таких, как мы, – самолет заваливается на нос, слишком много таких, как они, – оседает на хвост. Весь вопрос в равновесии. Я не могу одолеть его, я не могу примкнуть к нему…" (Джин-Луиза Финч)

"...друзья нуждаются в тебе, когда ошибаются, Джин-Луиза. Когда они правы, ты им ни к чему." (Доктор Джек Финч)

"...очень просто оглянуться и увидеть, какими были мы вчера или десять лет назад. Куда трудней увидеть, кто мы сейчас." (Доктор Джек Финч)

"Почему ты не объяснил мне разницу между справедливостью и правосудием, между правдой и правом?" (Джин-Луиза Аттикусу)

"О чужих делах хорошо думать, когда свои наладишь." (Кэлпурния)

А я вот тебя люблю. Дело твое. Не произнеси Аттикус этих слов, она, может, и выжила бы. Если бы он сражался честно, она швырнула бы его слова ему же в лицо, но ртуть не поймаешь и в руках не удержишь.

Я его почти люблю. Нет, так не бывает: или ты любишь, или не любишь. В этом мире одну только любовь ни с чем не спутаешь. Разумеется, она бывает разная, но всегда — либо она есть, либо ее нет.

Мабуть, коли тобі боляче, інстинктивно бажаєш завдати болю іншому.

От того, что этот старый паук великолепен, он не перестает быть пауком

— И слава Богу, что я оказался рядом, когда начались ваши дебаты. Потому что Аттикус не смог бы поговорить с тобой так, как говорю я.
— Почему?
— Ты бы не стала его слушать. Ты бы не смогла его слушать. Наши боги от нас далеки, Джин-Луиза. Им негоже спускаться к нам и до нас.

Странное чувство - как будто время течёт мимо, не задевая.

Когда он переступил порог, ноздри ее уловили приятно-приглушенный мужской запах, но букет бритвенного крема, табака, нового автомобиля и пыльных книг улетучился, едва Джин-Луиза вспомнила о разговоре на кухне. Она обхватила Генри за поясницу, головой ткнулась ему в грудь.
– Это по какому же такому случаю? – возрадовался Генри.
– Помнишь, был такой генерал Простотак, герой Пиренейских войн? Пошли.

Ад - это вечная отчужденность.

Аттикус, желая их примирить, спросил Хелен, примет ли она мужа обратно, если тот вернется. "Неа, сэр, - врастяжку отвечала она. - Он с другими женщинами балуется, а со мной нет. И зачем нужен муж, от которого жене никакого проку?"

Хотя… ну какая из меня жена? Я с кухаркой не справлюсь. Не знаю, о чем беседуют дамы, когда сидят в гостях. Мне придется носить шляпку. Я уроню ребенка, и он погибнет.

Просто мне не нравится, когда вторгаются в мой мир, да еще без предупреждения.

Опасаюсь, конечно, перегрузить твой мозг, но все же ты возьми да подумай.

- Это и значит "любить"?

• Ну да, в большей степени.
• То есть надо раствориться в своем мужчине? - сказала Джин-Луиза.
• Ну, в общем, да, - сказал Генри.

Если человек говорит: «Это правда», – и ты веришь, а потом обнаруживаешь, что это совсем даже не правда, ты, испытав тяжкое разочарование, твердо решаешь, что больше на его удочку не попадешься.
Но когда тебя подводит человек, всегда живший по правде – и ты сама в эту правду свято верила, – ты не просто учишься не доверять; ты остаешься ни с чем.