Глава 3. Анабена ядовитая
Сперва я не поверила своим глазам. Дож подошел ближе, выступая из тьмы, словно проклятый светоч, от которого слезятся глаза, но без которого, кажется, просто погибнешь. Он был абсолютно реален! Его обнаженный торс с безупречным рисунком мышц, его браслеты на мощных бицепсах, два колдовских жезла за спиной, перекрещенных и вставленных в черную кожаную портупею. Татуировка огненного дракона с левой стороны груди, ее горящие глаза, глядящие прямо на меня, и пасть, что то и дело распахивается, будто сдерживая желание сжечь здесь все дотла…
Все было как наяву, и мне даже казалось, что я и не сплю вовсе. Ровно до тех пор, пока дож не оказался в шаге от меня и не сказал:
– Это сон. Но в Айреморе я могу приходить к тебе только так.
Поднял руку и коснулся моей щеки, нежно проведя тыльной стороной по коже.
Я захлебнулась дыханием.
В месте, где его пальцы дотронулись до меня, будто случился крохотный удар тока.
Знакомо… Почти болезненно приятно.
Я думала, что, исчезнув из Огненной империи, лишусь и тяжелого влияния на меня драконьей силы. Но ничего не изменилось. Даже во сне.
– Моя… лаурия… – тихо прошептал император, и каждое его слово прокатилось по мне горячей волной, где-то внутри лаская и подчиняя. Так, как это всегда и происходило.
Я нервно вздохнула и поняла, что вокруг больше нет воды. Мы действительно словно бы больше не были в Айреморе, очутившись на суше. Оглянулась по сторонам: спальня Красного дожа.
То же легкое приятное тепло, греющее кожу и распространяющееся от напольных жаровен-канделябров. Тот же ласковый ветерок из распахнутого витражного окна замка Хальвейль.
И тот же тяжелый, пьянящий взгляд красных, как кровь и вино, глаз, от которых подкашиваются ноги.
Боги, когда же это закончится?..
Я судорожно сглотнула, стараясь взять себя в руки и прикидывая, что, похоже, месяц наваждения все еще не кончился. Посчитала-прикинула в уме, и, судя по всему, оставалось уже недолго.
Еще немного потерпеть, и навеянная страсть исчезнет.
Я открыла тяжело упавшие веки и взглянула прямо в огненно-алые радужки.
Дож тоже смотрел на меня, не отрываясь. Даже, кажется, не моргая. Так, как умел только он, когда ни отвернуться, ни вздохнуть.
– Ничего не скажешь? – протянул он медленно и тихо, а затем… преодолел оставшееся между нами расстояние.
Все.
Горячие, обжигающие руки медленно скользнули на талию, погладили, обхватили, прижимая к высокой широкоплечей фигуре императора. К его горячей груди, от которой разило огнем и на которой шевелилась живая татуировка. И кажется: коснись ее – и сгоришь на месте.
Я коснулась. Прижалась щекой, изо всех сил зажмуриваясь, преодолевая инстинктивный нерациональный страх перед пламенем. И перед дожем, которого я не должна была ни любить, не желать, от разлуки с которым не должна была страдать.
Но делала все это, и даже больше. Стараясь только не думать.
Мои руки сами собой скользнули ему за спину и сцепились там в болезненном и тонком:
«Скучала…»
Дож ничего не сказал. Только прижал крепче. Так, что почти не вздохнуть. Поднял руку и коснулся волос. Пропуская между пальцами, зарываясь глубже, поглаживая… Словно тоже скучал.
Не верить. Нельзя верить…
Всего несколько дней осталось – и наваждение пройдет.
– Почему ты можешь приходить в Айремор только во сне? – выдохнула я, лишь бы сконцентрироваться на чем-то кроме жара его рук, огня тела. Лишь бы не терять разум.
– Назови меня по имени, – вместо ответа проговорил император и чуть отклонился назад, коснувшись пальцами моего подбородка.
Снова проник в меня своим взглядом, будто лезвием.
Я вздохнула.
Он словно знал, что его имя – еще один инструмент, режущий не хуже ножа.
– Назови и скажи, что скучала… – протянул он бархатно, и пальцы обвели линию моего подбородка, коснувшись уголка губ.
Я задрожала.
– Скучала… – произнесли эти предательские губы, подчиняющиеся с радостью, с удовольствием. Ощущающие ласковое покалывание, пряное наслаждение, сходное с разгорающимся теплом костра, греющего тебя в холодную лесную ночь. – Сициан…
– Хорошая лаурия, – низким вибрирующим голосом похвалил дож, чуть наклоняясь ко мне и почти касаясь моих губ своими.
Мышцы расслаблялись на глазах, а тело начинали бить крохотные острые молнии. По нервам, по костям и венам, превращая кровь в кислоту.
Но я все же на миг замерла, напрягаясь изо всех сил, и, сумев отстраниться не больше чем на миллиметр, подняла взгляд в колдовские глаза и выдохнула:
– Не лаурия. Называй меня по имени…
И чуть не утонула во вспыхнувшем кровавом пламени. Жарком. Болезненном.
Внизу живота скрутилась спираль тяжелого напряжения.
Мгновение, другое… Дож улыбнулся.
– Алекса-а-а-ндра, – протянул он, и от этого его голоса с моим именем на губах меня начало забрасывать будто на иные грани реальности. Дыхание безнадежно сбилось. Я хватала воздух ртом, как рыбка, выброшенная на раскаленный песок, и видела перед собой теперь только его улыбающиеся губы. Только губы, которых мне не хватало больше всего на свете. – Моя дерзкая девочка…
И в следующий миг его губы накрыли мои. И я не хотела больше ни видеть, ни слышать ничего вокруг. Теперь для меня был только он. Только мой Красный дож…
– Саша, – произнесла хрипло и отрывисто. – Я хочу, чтобы ты звал меня…
– Саша, – огненным эхом закончил Сициан, прикусывая мою нижнюю губу, опускаясь поцелуями по подбородку и ниже, по горлу, по шее с трепещущими и бешено качающими кровь венами.
Я отстранилась так резко, словно меня кто-то ударил. И взглянула в широко распахнутые горящие глаза дожа. Белки исчезли, пламя вырывалось за черту век.
Тянущий ужас свился змеиными кольцами внизу живота, смешиваясь с острой, как перец чили, страстью.
В ушах стучало, я терялась в происходящем, не до конца осознавая, в реальности я нахожусь или в собственных фантазиях. Видимо, именно поэтому у меня хватило смелости просто взять и выпалить:
– Нет. Ты вампир.
Без вопроса. Без крика, который, вообще-то, рвался из горла.
Сициан склонил голову набок, внимательно глядя на меня. А затем прищурился.
Алое пламя еще сильнее брызнуло из глаз, а затем… исчезло, сменившись простой радужкой, хоть и непривычного темно-красного цвета.
– Как ты узнала? – мягко протянул он, не думая отстраняться или спорить. Пытаться меня переубедить.
Сердце зашлось в нервном ритме.
Это правда. Я была права!
– Ты кусал меня? – дрожащим голосом спросила вместо ответа. – Пил мою кровь?
Ежки-дракошки, неужели я произношу это вслух? Неужели спрашиваю именно то, что спрашиваю?
Сициан склонил голову набок, поднял руку и коснулся пряди моих волос, что сейчас, в этом нереальном сне, наконец-то снова стали абсолютно нормальными, перестали развеваться и летать вокруг головы, как облако бледно-сиреневого одуванчика.
Я сдержала вздох.
Дож убрал прядь мне за ухо, с каким-то маниакальным интересом прослеживая движения собственной руки, пальца, скользнувшего ниже. На шею, где еще пару секунд назад были его губы.
И где я хотела вновь их почувствовать. Несмотря ни на что.
– Я целовал тебя, Саша-а-а, – как-то дико, хищно проговорил он, растягивая слоги моего имени. – Целовал так, как целовать умеют, увы, лишь вампиры.
Я вздрогнула и зажмурилась, когда он целенаправленно провел пальцем по артерии на шее прямо в том месте, где я видела маленькие следы-точки.
Под кожу будто брызнули горячие пузырьки.
– Я видела уже одного вампира на улицах города, – ответила каким-то чужим голосом. – Ты… такой же? Монстр?
Я не открывала глаз, но чувствовала, как дож пожал плечами.
– Меня называют по-разному, Саша. И поверь, «монстр» – не самое красочное прозвище.
Тем временем он наклонился к моей шее и медленно провел языком дорожку, которую только что чертили пальцы.
Я зажмурилась сильнее, словно, если бы открыла глаза, умерла бы на месте.
Или позволила ему делать все, что он пожелает.
Жертва.
Безголосая. Безвольная.
Слабая.
Я дернулась, постаравшись отстраниться, хотя все внутри горело от горячего языка, что выводил жгучие узоры на коже. От рук, которые сжимали мою талию, не давая шевельнуться, убежать. Не позволяя даже думать об этом.
– Хочешь, я расскажу тебе тайну, Саша? – проникновенно промурлыкал тигр, почти не отстраняясь от моих вен. Почти касаясь губами кожи при разговоре.
Я хотела.
Он знал.
– Почти никто во всем мире не в курсе того, о чем теперь знаешь ты.
Я задержала дыхание.
– О том, что я вампир, – добавил он, чтобы все стало совершенно однозначно.
Я резко взглянула ему в глаза, не до конца веря, что теперь обладаю настолько редким знанием.
– Как это может быть? – нахмурилась я.
И ощутила, как Сициан неожиданно опустился в какое-то кресло, появившееся здесь неизвестно откуда. Хотя это ведь был сон… И, судя по всему, появиться здесь могло все что угодно в любой момент.
А потом он просто усадил меня на себя, проводя ладонями по моим бедрам, что оказались по обеим сторонам от его мощного тела.
Я тихо вздохнула, замечая, что одета в прозрачное сиреневое платье, похожее на то, какие у меня были в Хальвейле. Подол распахнулся, задрался почти до основания.
Белья на мне тоже не было. Все так, как и любил Красный дож.
– Если кто-нибудь узнает о моей проклятой сущности, скорее всего начнется война, – продолжал он тем временем, ненавязчиво поглаживая мои ноги и поднимаясь этой вроде бы невинной лаской все выше и выше.
А мне и так уже было достаточно.
Достаточно жарко.
Достаточно остро.
Достаточно громко стучал в ушах пульс, чтобы я с трудом прислушивалась к сказанным им словам.
– Война?
– Вампиры считаются проклятыми во всех империях и государствах мира, – продолжал Сициан, откинувшись назад в кресле. Его черные волосы рассыпались по подголовнику, а взгляд блуждал по моему лицу. – Если станет известно, что Сициан Алатус Райя-нор, последний дракон, аватар из геноса Огненной луны, отмечен скверной, сперва в Огненной империи вспыхнут бунты.
Он говорил мягко и спокойно, словно рассуждал о качестве блюд на минувшем ужине. Но слова становились все страшнее и страшнее.
– Для начала реки крови прольются в нашем государстве, – говорил он. – А затем, когда меня попытаются свергнуть мои же собственные подданные, к нам ринутся соседи. Уничтожить и разорвать нашу империю, лишившуюся правителя, – их давнишняя мечта. Последнее их покушение на меня, как известно, не удалось. Благодаря тебе, Саша. И тем ужаснее для меня, что именно ты стала в этом покушении невольной жертвой.
Его руки замерли, а пальцы впились в меня жестким захватом. Алые глаза начали опасно темнеть, мягкие горячие губы напряглись, превратившись в одну линию.
На Красного дожа было все еще больно смотреть. Но теперь еще и страшно.
По спине прокатилась дрожь.
– Ты знаешь, кто виновен в случившемся? – тихо спросила я, чувствуя инстинктивное желание успокоить, прижаться к нему крепче… И рука сама поднялась, опустившись ему на плечо. Совсем немного не доставая до шевелящейся татуировки.
Она тут же задрала голову, глядя на мои пальцы, выдохнула. Огонь под кожей дожа стал переливаться, словно магма, то и дело становясь то светлее, ярче, то темнее, словно охладевший камень.
Больших усилий мне стоило не отдернуть руку.
Татуировка же распахнула пасть и вытащила язык, протянув его ко мне. И, похоже, намереваясь меня… лизнуть?
Дрожь по позвоночнику усилилась. Я задержала дыхание, не в силах отвести взгляд от этого непонятного колдовства. А потом все же дернулась, потянула кисть на себя, но… не успела.
Дож накрыл мою ладонь своей и крепко прижал к своему телу. Я вскинула голову, с ужасом глядя в темно-алые глаза, направленные куда-то, словно бы в самую мою душу. В глаза, которые светлели и становились ярче.
Дож успокаивался… а вот я – совсем наоборот.
Язык огненной татуировки должен был вот-вот дотронуться до меня. Вот-вот…
Секунды стремительно утекали, увлекая меня за собой в ту бездну, где кончается время и пространство. Туда, где темно и бесконечно, где только жар и стук сердца.
– Сициан… – прошептала я через силу, хрипло и почти умоляющее. Чтобы он отпустил руку, чтобы наваждение исчезло. Переводила взгляд с его распахнутых кровавых глаз в глаза огненного рисунка и обратно. В ужасе. И в каком-то темном предвкушении, когда тянешься к собственному разрушению и знаешь, что это может уничтожить тебя. Но все равно не можешь остановиться.
Император тут же перехватил вторую мою руку, взметнувшуюся в воздух словно для того, чтобы помочь первой. Чтобы вырвать сестру из плена смугло-оливковых пальцев, сжатых, жестких, как камень. Перехватил и поднес к губам, медленно коснувшись костяшек судорожно согнутых, вздрагивающих пальцев. Расслабляющихся и теперь дрожащих от сладкого прикосновения, пускающего под кожу искры жара. От самой точки поцелуя – и в самое сердце.
Скользнул губами ниже и очутился на запястье, распахнул губы и болезненно неторопливо провел губами по венам. Будто демонстрируя свои тяжелые вампирские желания и одновременно продолжая доставлять мне этим жестокое удовольствие.
Сердце зашлось в груди. И я сама не заметила, как татуировка дракона коснулась другой моей руки. Прошлась шершавой огненной спиной по внутренней части ладони, ударилась в меня, как огромный дикий зверь пушистой головой, на которой вместо меха – языки пламени.
Я вскрикнула, и… губы Сициана накрыли мои. Горячий язык проник в мой рот, присваивая, подчиняя. Успокаивая и воспламеняя одновременно. Глубоко и сильно, почти жестко. Так, что каждая мысль тут же сконцентрировалась на этой его сметающей все на своем пути власти. На силе, с которой было трудно спорить, да и не хотелось. Хотелось лишь раствориться в ней.
Дож освободил ту мою руку, что не касалась татуировки, и опустился ладонью по спине к бедрам. Сжал и толкнул меня на себя, прижимая уверенно и горячо, заставляя скользить по…
На нем больше не было одежды. Вообще. Как и на мне.
Все внутри сжалось от незнакомого чувства. От ожидания, нервов, натянувшихся, словно арбалет, готовый для выстрела.
Неужели это случится сейчас?..
В голове шумело, все перепуталось внутри. И я уже с трудом понимала, хочу я этого или нет. Ведь навязанные любовь и страсть никогда не были мне нужны. Но отказаться от них не было сил.
Из горла вырвался стон, когда горячее тело толкнулось навстречу, легко дразня и почти преодолевая все оставшиеся преграды неудобной позы или забытого сопротивления. Когда надавило на самые чувствительные точки там, внизу, когда ритмично заскользило, вырывая из груди сдавленный звон ослепительного удовольствия.
Мне понадобилось не больше нескольких движений, чтобы наслаждение стало разрывать душу на части. Чтобы стон стал одним темным горячим криком. Смешанным с хриплым – моего императора.
Нам обоим было хорошо. Хотя мы до сих пор так и не стали одним целым.
Когда через несколько бесконечных минут тяжелого дыхания я взглянула в его темные, почти кирпичные глаза, он ответил безо всякого вопроса, безупречно считывая все мои мысли:
– Ты станешь моей по-настоящему, Александра… Саша. Однажды. Не в воде и не во сне. Наяву. И тогда весь мир будет у твоих ног.
Его голос звучал низко и искушающе. На мягких губах едва заметно играла дерзкая улыбка.
– Не слишком ли смелое утверждение про весь мир? – приподняла бровь я, набравшись смелости неизвестно откуда. И тоже будто бы улыбнулась.
Не верится.
– Пока что мир не твой, – добавила я.
– Он и не будет моим, – покачал головой император, и его губы растянулись шире.
Он прекрасно понимал, что я ничего не поняла. Что, укуси его кальмар, он имел в виду?..
– В любом случае утверждение сомнительное, – фыркнула я и хоть и не без труда, но заставила себя встать с колен императора. – Вот-вот кончится действие твоего огненного вина, и прости-прощай. Может быть, я вообще влюблюсь в Тирреса и останусь в Айреморе? Или влюблюсь в какого-нибудь местного симпатичного русала?..
С каждой секундой, что я становилась дальше от Сициана, на мне все отчетливей появлялась одежда. Это было приятно. Не хотелось бы разгуливать голой даже в альтернативной реальности.
Сперва оказавшись спиной к императору, я не видела его реакции на свои слова. Но, резко развернувшись, наткнулась на такой горящий бешеный взгляд, что стало трудно дышать.
Сициан умел сжигать одними глазами.
– Ты обещала, что будешь моей. Что останешься со мной. И я отдал тебе виал Первых драконов, – напомнил он болезненно спокойно. Предупреждающе. – Ты не держишь свое слово?
– А ты мне лгал, – пожала плечами я, удивляясь тому, что он тоже уже одет и с трудом, но все же заставляя себя отвернуться. Разорвать связь наших глаз, от которой все переворачивалось внутри. – Не сказал, что ты вампир. Потом солгал, что об этом никто не знает. Считаю, что при таких обстоятельствах сделка была нечестной, – бросила я, внутренне съежившись от собственных слов. И, даже не видя реакции императора, заранее паникуя. Но ничего, отступать некуда. – Может, знай я заранее, что ты вампир, никогда не пошла бы на такой договор.
– Я не лгал тебе, – сквозь зубы процедил Сициан.
Кресло под ним медленно трансформировалось в золотой трон Красного дожа. С каждым мгновением атмосфера вокруг нас становилась все более напряженной. И все более очевидным становился статус мужчины, с которым я вела этот тяжелый и опасный диалог.
– Никто не знает, – добавил он.
– Аурия Лиана знает, – резко оборвала его я, снова взглянув в хмурое темное лицо, на котором только глаза жили своей огненной жизнью.
Из-под внезапно появившегося распахнутого черно-золотого камзола с красной оторочкой выглядывал огненный дракон-тату. Он в бешенстве распахивал пасть и поливал все вокруг пламенем. В отличие от неподвижного Сициана, который делал вид, будто абсолютно спокоен.
– Она знала, потому что была единственной аурией с силой, способной частично сбросить с себя очарование вампира. И она была в сознании, когда я… целовал ее.
Меня передернуло. И, к моему неудовольствию, большую часть этой неприятной реакции составляла ревность.
– Знала? – почему-то уловила я одно-единственное слово из всей этой тирады.
– Мертва, – отрезал дож. Острый алый взгляд жестко сверкнул.
Я проглотила комок в горле.
– Больше никто не знает? – спросила я, отвернувшись и глядя в стену, на которой на глазах нарисовывались узоры, какие были в тронном зале Хальвейля.
– Никто, – ответил Сициан.
Я пожала плечами.
– Это ничего не меняет. Вдруг ты убьешь меня, пока я буду спать? Ты кусал меня так, что я даже не замечала. Это возмутительно!
Со стороны императорского трона раздался глухой звук взрыва и рев пламени. Ярко-желтый свет светил там, куда я сейчас опасалась смотреть.
Кончики пальцев задрожали. Я закрыла глаза, чтобы не видеть даже отблески пламени, что так ярко светило справа от меня. Казалось, я вот-вот сгорю.
Если я думала, что он будет извиняться, пытаясь добиться моего расположения, то ошиблась. И с какой стати я вообще так решила? Что император и дракон даст слабину перед какой-то служанкой-рабыней?..
– Что ж, – почти рыча, произнес он. – Значит, придется обойтись без твоего разрешения, лаурия. И ты останешься со мной, потому что я так хочу.
– Нет! – крикнула я, возмущенная до глубины души и даже открывшая глаза по этому поводу. – Нет!
Повернулась к Сициану и увидела… как его трон сверкает в окружении ослепительного огня. Пламени, в котором горел и сам император, но которое не приносило ему никакого вреда.
Сам мужчина резко встал со своего пылающего места и резко двинулся ко мне. От него разило жаром даже во сне. По золотым наплечникам и наручням прыгали языки пламени, черные волосы развевались и путались в этом огне. Алые глаза снова поглотили белки.
– Да! – прорычал он, остановившись рядом со мной и обхватив мое лицо пальцами. Жестко, властно. – Или ты хочешь остаться тут навсегда? Среди акул и водорослей? Будешь жрать траву и морских слизней рядом с этим осьминожьим царьком?! Ты не нужна ему. Имей в виду. Он тобой воспользуется.
Сердце остановилось. Все, конец. Замерло и просыпалось песком куда-то вниз.
Все внутри сжало спазмом.
– Что за чушь? – только и сумела выдохнуть я. – Что за пустая нелогичная ревность? От императора целой империи это как-то несолидно… Лгать.
Сициан дернулся.
– Я никогда не лгал тебе! – нахмурился он и почти закричал: – Не знаю, что замыслил Тиррес на самом деле, но уже сейчас он пытается оставить тебя в Айреморе. Навсегда. Мои советники послали к нему в Перламутровый дворец требование вернуть тебя. Под залог, за золото или любые блага, которые он потребует. Эмир отказался наотрез! Ты понимаешь, что это значит?
Что-то внутри болезненно напряглось. Слова Сициана странным образом отзывались с моим внутренним чутьем. Но я не хотела в это верить.
– С меня нечего взять, – мрачно ответила я. – С простой лаурии Красного дожа. Разве что он хочет через меня повлиять на тебя.
Сициан рядом со мной напрягся, но пламя на его руках погасло.
– Нет. Иначе условия уже были бы выставлены, – покачал головой он.
Грудную клетку сдавило.
– Зачем же я тогда ему?
Сициан был напряженно спокоен.
– Не знаю, – ответил он, неожиданно протянув руку и коснувшись моей щеки. – Но вытащу тебя… если ты не будешь сопротивляться.
– А потом потребуешь отдать виал, раз я нарушила условия нашего договора? – спросила я и сжала губы.
Челюсти Сициана на миг напряглись, а затем снова расслабились.
– Оставь себе. Император Огненной империи не нарушает данного слова и не забирает свои подарки назад. Несмотря ни на что.
Больно ударил. Что ж.
Я на миг даже растерялась. А Сициан тем временем спросил:
– Чтобы я мог вызволить тебя, ты должна рассказать, нет ли какого-то колдовства, которое над тобой проводил этот скользкий угорь?
– Угорь? – фыркнула я невольно.
– Эмир, – недовольно пояснил дож, но на его губах тоже появилась тень улыбки.
Я покачала головой.
– Нет. Разве что какой-то морской пузырь показал ему мое прошлое и будущее, а затем назвал эмира моим мастером магии.
– Что?! – выдохнул дож, обхватив мои плечи и повернув к себе.
Его глаза в этот момент впервые в жизни сверкнули вертикальным черным зрачком посреди огненно-красного пламени. Теперь я, наконец, поняла, что означало это пугающее пламя.
Глаза дракона. Пара мгновений до перевоплощения.
– Что?.. – всхлипнула я. Тело начала бить мелкая дрожь.
Император резко зажмурился и вздохнул. А когда поднял веки, снова смотрел на меня почти по-человечески.
– Какого игниса, Саша?! – рявкнул он. – Почему ты… Огненные демоны, Саша!!!
– Да что?! – взвизгнула я и попыталась вырваться.
Но куда уж там.
– Тиррес сказал, что просто будет учить меня магии, – объяснила я. – И ничего ужасного.
Сициан отпустил мои плечи и на секунду поднял ладони вверх, чтобы растереть лицо. А когда снова обратился ко мне, выглядел почти спокойным:
– Силы мастера и подмастерья сливаются. И чаще всего это вызывает сексуальное желание, – проговорил он мрачно. – После этого часто образуются брачные союзы.
И отвернулся.
Впервые он отвернулся от меня, а не наоборот!
– Так ты что… просто ревнуешь, что ли? – хмыкнула я, сложив руки на груди.
Это было почти забавно.
Дож бросил на меня косой взгляд и ничего не ответил. Сказал вместо этого совсем другое:
– Я постараюсь решить вопрос быстрее. Раз нет никакого привязывающего колдовства, то вызволить тебя будет не так уж сложно. Я найду того, кто имеет доступ в Айремор. И вытащу тебя.
– А ты сам?..
– Мне вход в Айремор закрыт, – ответил он. – Если я пересеку границу подводного эмирата, меня размажет магия геноса Черной жемчужины.
– Геноса чего?..
Сициан махнул рукой.
– Не бери в голову. Я найду человека…
Он резко поднял голову вверх и нахмурился.
– Восход, – прокомментировал тихо. – Наше время кончилось.
Затем посмотрел в мои глаза и замолчал. Только коснулся вновь моей щеки кончиками пальцев.
– Не верь никому, Саша, – прошептал он и начал буквально таять в воздухе вместе со всем тронным залом.
Мое бедное натерпевшееся сердце защемило. Я все еще не могла без него. И было больно видеть, как он исчезает… может быть, навсегда.
– Даже тебе? – выдохнула я.
Он мягко улыбнулся одной из своих редких добрых улыбок.
– Тебе я никогда не солгу. Жди. Я тебя вызволю.
И окончательно исчез.
А я открыла глаза на большой круглой кровати в форме жемчужницы. За окном морская пучина сияла каким-то нереальным золотистым светом солнца, что, должно быть, не способно проникать на такую глубину, но все же проникает. А в проеме распахнутого балкона стоял улыбающийся Тиррес, заполонив все вокруг своими змеями-волосами.
– Солнечного пробуждения, моя рыбка. Ну что, начнем кое-что интересное?
От такого резкого пробуждения и контраста двух мужчин я вздрогнула, меня будто окатило ледяной водой после горячей сауны.
Тиррес казался очень красивым в золотых лучах солнца, искрящихся в голубоватой воде, оседающих на коже каплями желтого цитрина. И даже его странные изумрудные волосы, кажущиеся иногда живыми, не портили впечатления. Скорее дополняли какой-то мистической опасной привлекательностью.
При взгляде на него в голове невольно вспыхивал вопрос: если бы эти волосы обладали собственным сознанием, задушили бы они меня или обняли?..
Я вздрогнула и слегка нахмурилась.
С каких пор я думаю об эмире в таком ключе?..
– О, я вижу, сила воды стала пробуждаться в тебе, ягодка моя, – шире улыбнулся мужчина и легко заскользил прямо ко мне. – Пойдем, я покажу тебе одно шикарное место.
Схватил за руку, и мы выплыли вместе прочь.
И так легко ему удавалось управлять мной, что я не успевала даже слово сказать. Впрочем, как ни странно, прикосновения Тирреса не вызывали у меня отторжения, напротив, его руки теперь казались даже приятными. Они были теплее, чем окружающий водяной мир, и к ним все больше хотелось прикасаться.
– С чего ты взял, что моя сила стала пробуждаться? – спросила я, пока он уводил нас с замкового балкона.
Где-то далеко под ногами было морское дно. Там плавали рыбки, колосились водоросли и топорщились кораллы. Летали круглые птицы-медузы, мелкие искорки планктона и водяной пыли. А я с замиранием сердца за всем этим наблюдала. Казалось, что я лечу по самому небу…
– С того, что я вижу магию, – обворожительно улыбнулся Тиррес, бросив на меня косой взгляд. – Я все-таки аватар воды.
– Что? Правда? – удивилась я, припоминая, что Сициан говорил что-то подобное.
– Да, только аватар воды имеет право быть морским эмиром, – кивнул Тирр. – Вся моя семья принадлежит геносу Черной жемчужины, но аватаром стал только я один.
– Где-то я уже это слышала, – задумчиво протянула в ответ.
Тиррес ухмыльнулся.
– Не сравнивай нас. Да, аватар огня тоже один, – кивнул он. – Райя-нор. Не считая, правда, не вошедшего в полную силу принца Элара. Но у меня, в отличие от Сициана, большая семья. И если я погибну, богиня Айремора изберёт себе нового аватара без особого труда. В море существует преемственность магии. Мы все едины, как морская пучина.
Он улыбнулся.
– А вот если погибнет Райя-нор, то это насовсем.
Я вздрогнула.
– Вот почему ты пытался его убить, да? – протянула я мрачно. – Потому что Огненная империя без аватара огня падёт?
Тиррес бросил на меня короткий нечитабельный взгляд.
– Смерти Райя-нора хотят многие. Он чудовище. Монстр и убийца, который не жалеет не только чужих, но и своих. Жизнь человека для него – пустой звук, потому что сам он будет жить очень долго. Я не такой, Саша. И ещё раз: не надо нас сравнивать.
Я хмыкнула.
– О тебе говорят так же, – ответила спокойно. – И кому верить, пока непонятно.
К моему удивлению, Тиррес не стал спорить.
– Я бы на твоём месте выбрал того, кто на стороне жизни, а не смерти.
Под кожей будто зашевелились маленькие колючие жучки, щелкающие жвалами.
«На стороне смерти…»
Не это ли можно сказать о вампире? И не на это ли намекал эмир?..
Впрочем, наверняка не на это. Если бы он знал тайну дожа, скорее всего ситуация и впрямь складывалась бы совсем иначе.
А вот я в очередной раз оказалась перед выбором – спасать Сициана или предать его. Но сейчас подобного вопроса для меня уже не стояло. Хоть я и злилась по многим причинам на императора Огненной луны, он мог быть уверен, что его секреты умрут вместе со мной.
– И что там с моей магией? – решила я перевести тему. – Почему она просыпается? Из-за вчерашнего ритуала с тем пузырем?
Тиррес снова весело на меня посмотрел и хмыкнул.
– Нет, пузырь чар просто показывает то, что уже есть, и то, что скоро случится. А твоя сила просыпается потому, что ты стала ею пользоваться. Просто, не так ли?
– Что? Пользоваться? Но я не…
– А как же ты тогда смогла бы вчера открыть дверь в кухню? – ухмыльнулся он и подмигнул мне.
– Так вот почему ты не рассказал мне, как это делается! – возмущённо воскликнула я, даже выдернув кисть из руки Тирреса.
– Ну конечно, – остановился он и кивнул. – Чтобы научиться чему-то, нужна постоянная тренировка. Хорошо, конечно, просто слить свою магию с каким-нибудь эмиром и наслаждаться благами огромной силы, – усмехнулся он. – Но неплохо бы и самой приложить хоть капельку усилий.
Все то время, что он говорил, я без его поддержки медленно шла ко дну. Но не замечала этого! Потому что сказанные им слова возмущали меня гораздо сильнее, чем потеря равновесия.
– Эй! Я не планировала обретения какого-то там водяного могущества за твой счёт! – махнула я рукой, одновременно пытаясь выплыть наверх. – Я вообще не планировала жить в Айреморе и учиться магии. У меня совершенно другие цели, если хочешь знать. И объединять с тобой силу мне не нужно, – добавила я, вспоминая слова Сициана о побочных эффектах такого объединения.
– А что, если я скажу, что своих целей ты сможешь добиться, как только полностью разбудишь в себе водяную магию? – приподнял темную бровь эмир.
А я аж замерла от удивления.
– Откуда ты можешь это знать? Ты же не в курсе того, что мне на самом деле нужно.
Я невольно коснулась груди, где раньше висел виал Первых драконов. Сейчас его там не было, я спрятала артефакт в комнате эмира ещё перед сном. Уж больно заметной штукой был этот виал, да и плавать с ним не очень удобно.
Но эмир никак не должен был знать, что именно с этой вещью сейчас связана большая часть моих стремлений.
– Зато я в курсе того, кто на самом деле в курсе, – улыбнулся Тиррес, бросив совсем уж что-то невнятное. В затем добавил: – А вот тебе бы лучше не отпускать больше мою руку, потому что не всякое дно в Айреморе так же ласково и безопасно, как мои объятия, ягодка…
В этот момент я наконец посмотрела вниз, туда, куда меня неумолимо тянула гравитация. И обомлела…
Подо мной разверзлась черная бездна. Вот вроде только что мы плыли над красивыми розовато-сиреневыми полипами, сквозь которые туда-сюда плавали солнечно-желтые рыбки-клоуны и их прочая разноцветная хвостатая братия. А прямо сейчас там не было уже ничего, кроме какой-то странной сосущей темноты, которая будто приманивала, ждала…
У меня чуть сердце не остановилось. Более того, с каждой секундой я опускалась все глубже и глубже в эту черноту, грозя вот-вот уйти за черту земли. Начать погружение в настоящую морскую каверну.
Пока у меня в горле формировался крик ужаса, прорываясь сквозь спазм мышц, я невольно отмечала, что вокруг этого ущелья почти ничего не растет. Только какая-то мелкая зелёная водорослевая слизь то и дело мелькает на камнях.
– Эй, спаси меня! – вскрикнула я наконец, обретя дар речи обратно. – Скорее, ну что ты ждёшь?! – добавила, видя, как эмир довольно ухмыляется.
Улыбка у него была, конечно, красивая, но сейчас любоваться ею было вот вообще не к месту.
– Всегда готов, ягодка моя, но только если обещаешь меня поцеловать, – продолжал веселиться он, пока я опускалась все ниже и ниже.
К слову сказать, мне совершенно не помогали те неумелые трепыхания, которыми было бы лучше именовать мои умения плавать. Как бы я ни пыталась поднять себя вверх, ничего не выходило! Словно бездна и впрямь сосала воду – и меня вместе с ней.
– Это нечестно! – только и успела ахнуть я и пересекла черту камней, опускаясь теперь прямо под землю.
С каждым мгновением становилось все темнее.
– Тиррес! – крикнула я, впадая в панику.
– Не слышу обещания, рыбка моя, – довольно ответил эмир, ловко подплывая ко мне, но оставаясь на расстоянии нескольких метров. На краю ущелья!
– Ах ты… – подавилась я возмущением. – Хорошо, я тебя поцелую. И это будет поцелуй, полный ненависти и яда!
Эмир бархатно и звонко рассмеялся. И казалось, звук его голоса подхватывает само море.
– Нет, моя хорошая, обещай мне поцелуй, полный нежности и страсти. Чтобы мне не пришлось тебя заставлять! – прибавил он, подперев рукой щеку и глядя, как я ухожу во тьму.
– Тиррес! – взвизгнула я, когда внезапно вокруг стало совсем ничего не видно. Будто в один миг ущелье кто-то накрыл крышкой. – Тиррес!!! Рожа ты осьминожья!
– Как грубо, Саша! – раздалось уже значительно тише, чем раньше. – Не слышу обещания!
Я поняла, что вот-вот умру от разрыва сердца.
– Хорошо, обещаю поцеловать тебя с любовью и нежностью, угорь ты скользкий!
Из тьмы меня будто бы начало что-то хватать. Про угря-то это я не придумала. По ноге скользнуло что-то и исчезло. Затем по руке. А потом нечто обвило запястье…
Я почти попрощалась с жизнью.
А в следующий миг меня обхватили фантастически сильные руки, и будто само море понесло нас вверх. Впрочем, «будто» – не самое удачное слово, потому что Тиррес и впрямь виртуозно управлял водой.
Я не успела опомниться, как мы оказались наверху. Каверны больше не было под ногами, ее заменил мягкий золотистый песок, усыпанный волнистыми ракушками. Мы все еще плыли вперед, но теперь медленно и мягко, будто качаясь в невидимой колыбели.
Как в сказке.
Разве что моя сказка была с налетом ужаса.
– Кажется, все в море безупречно подчиняется тебе, – проговорила я, испытывая странное ощущение чуть ниже горла. Словно я немного захлебнулась или вроде того.
Но, подняв руки к ноющему месту, обнаружила… мягкие отверстия жабр.
Прикосновение к ним меня в очередной раз шокировало, и я убрала руки.
– Не все, Саша, – покачал головой Тиррес, и его искрящиеся изумрудами волосы обвили на манер рук, которые он так и не убрал с моей талии. – Хотя сила аватара воды и должна быть почти абсолютной, к сожалению, это не так. И ты только что стала свидетельницей того, что мне неподвластно.
Он кивнул куда-то назад, куда я теперь опасалась глядеть. Но все же, пересилив себя, обернулась.
От нас удалялось черное пятно бездны, стремительно теряло очертания в густой водяной пыли, прячась среди рыб и подводных обитателей. Пара мгновений – и его вовсе не стало видно.
Зато Тиррес остановился, нарочито аккуратно опустив меня в мягкий песок среди огромных, просто невероятных по размеру, алых анемонов.
Это была поляна гигантских морских цветов!
Но меня было так легко не сбить с темы.
– Что это был за провал? – спросила, напряженно вглядываясь в эмира. – Там внутри меня что-то… трогало. Неужели ты хотел меня там бросить?
Я стиснула зубы.
Жемчужно-серебряные глаза морского эмира опалесцировали. Волосы развевались за спиной и вокруг плеч, живя собственной жизнью.
Он поднял руку, пошевелив пальцами, на которых блеснули перстни с крупными драгоценными камнями, безупречно складывающимися в диковинный кастет.
– Много вопросов, Саша, – ответил он без улыбки. – Как ты сама думаешь? Бросил бы я тебя?
Я вздрогнула. В воде, которая большую часть времени казалась незаметной субстанцией, резко стало прохладно.
– Меня что-то трогало! – выдохнула я, обхватив себя руками и отвернувшись.
Вокруг нас колыхались громадные цветы, но я их не видела. Видела только те скользкие щупальца подводного мрака.
– Прости, – проговорил он вдруг у меня за спиной. – Возможно… Я заигрался. Не думал, что ты так испугаешься. До реальной опасности было еще метров десять вниз.
– Десять?! – ахнула я разворачиваясь. – Так я падала со скоростью метр в секунду! То есть через десять секунд меня бы сожрала какая-то твоя местная подводная достопримечательность?
Тиррес скривился. Глаза стали темнее, превращаясь в черненое серебро.
– Это не моя местная достопримечательность, – ответил он недовольно. – Это отрава, которая заражает Айремор. С каждым годом все сильнее. И мы не знаем, как от нее избавиться. Такие каверны появляются иногда совершенно неожиданно там, где их совсем не ждут. Могут возникнуть у чьего-нибудь дома, где играют дети. Могут в саду дворца или в загоне для морских коней. Или, как здесь, совсем недалеко от места силы.
Он махнул рукой вокруг, и я снова огляделась по сторонам, на этот раз с большим интересом, чем прежде.
Как ни странно, извинений эмира мне хватило. Ну кто может похвастаться, что его мнением и настроением интересуется сам повелитель подводного эмирата? Тем более что он и впрямь меня спас. А я всегда предпочитала считать, что один человек ничего не должен другому просто так. Из доброты душевной.
Ну сжевала бы меня какая-то морская хтонь, эмиру-то что? Ан нет, вытащил все-таки.
– А кто там живет, в этой каверне? – спросила я тогда, подходя к ближайшему цветку.
Его мясистые листья так и манили потрогать, чем я и занялась, пока Тиррес объяснял:
– Никто не знает. Но люди там пропадают. Мы изучаем эти провалы, погружаемся внутрь, но на определенном уровне под землей там пропадает магия. И исследование становится невозможным.
– Ужасно, – воскликнула я совершенно серьезно, оборачиваясь к Тирресу. – Но надо же что-то делать!
– Мы стараемся, поверь, – ответил он и в один миг оказался рядом со мной. Так быстро, что я и сделать ничего не успела.
Волна подхватила эмира и ударила, заставив инстинктивно обхватить мужчину руками, позволить ему обнять меня и с силой прижать к себе.
Миг – и я вижу перед собой только копну растрепанных развевающихся изумрудных волос да глаза, сверкающие, словно звезды.
– Поцелуй, красавица, – проговорил он, и голос его неожиданно стал тихим и бархатным. Обволакивающим.
Я привыкла отдавать долги, но сейчас сердце зашлось каким-то заполошным, нервным стуком. Мы падали куда-то назад. В лоно громадного цветка.
– Ты обещала, помнишь? – выдохнул он совсем рядом с моими губами. И время начало стремительно замедляться. Мы были будто капли сосновой смолы, блестящие на раскаленном солнце и бесконечно медленно стекающие к сердцевине громадного подводного растения, одновременно переплетающиеся друг с другом, сливающиеся…
Но слово нужно держать. А потому я закрыла глаза и обхватила лицо Тирреса ладонями.
Оно было теплое. Гладкая жемчужная кожа ударила в подушечки мельчайшими иголочками тока.
Я резко выдохнула, но привычного воздуха не вырвалось из легких, а вот вода защекотала шею… над самыми ключицами.
Я сильнее зажмурилась, пытаясь не обращать внимания. Не зацикливаться. И притянула к себе эмира, впившись в него губами так, словно мечтала лишь об этом последние несколько часов.
Лишь бы не думать о том, что у меня теперь жабры.
– Да, ягодка моя, – прошептал Тиррес, на миг отстранившись и явно принимая мои эмоции на собственный счет.
Стал сжимать меня крепче, поглаживая спину, впиваясь пальцами в затекшие и, оказывается, ужасно уставшие от постоянного плавания мышцы.
А затем его язык проник в мой рот глубоко и сильно, удушающе сладко.
Эмир умел целоваться.
Голова закружилась. Что-то темное и горячее ударило в сердце и зашевелилось под ребрами, растекаясь в кровь, пьяня и туманя сознание.
Стало тяжело дышать. Я невольно распахнула глаза и поняла, что громадный алый цветок закрыл вокруг нас свои лепестки, и теперь мы оказались будто в большом коконе. Со всех сторон от нас колыхались в воде какие-то золотистые искорки, танцевали непонятный, но очень красивый танец.
Свет заплетался в изумрудных волосах эмира, бросал янтарные блики на его лицо. Лицо, которое теперь улыбалось.
– Тирр? – выдохнула я, не вполне понимая, какого лешего происходит.
Щеки покраснели. Мне было жарко и неловко.
– Теперь в тебе часть моей силы, а во мне – твоей, чароводница, – весело ответил эмир.
– Потому что я тебя поцеловала?
Он кивнул.
– Для обряда объединения силы нужен чистосердечный поцелуй, – добавил он, подмигнув. Темные брови иронично приподнялись и опустились. – И ты выложилась на сто баллов, рыбка моя.
Его руки все еще обнимали меня со спины, и я поймала себя на том, что не очень-то и хочу, чтобы он отпускал.
И все же через силу отстранилась. Сердце бешено колотилось, я была не уверена в собственных реакциях.
– Теперь я смогу управлять водой? – уточнила я, чтобы перевести тему, и одновременно наблюдая, как лепестки огромного цветка медленно раскрываются, а искры вылетают наружу, растворяясь в воде.
Тиррес сел рядом со мной, больше не претендуя на какую-то близость, и посмотрел вдаль. Сейчас, когда мы касались друг друга одними плечами, казалось, будто мы старые друзья.
Странное и ничем не обоснованное впечатление, учитывая, что эмира я совсем не знаю. А уж его мотивы и вовсе потенциально опасны.
И все же, когда между нами потек медленный и интересный разговор, я поняла, что мне спокойно и хорошо с ним.
По крайней мере, сейчас.
– Ты все еще должна будешь учиться, – ответил он. – Но часть моей силы будет циркулировать в твоих магических каналах. Это позволит тебе общаться с морскими жителями, с рыбами и животными. Есть вероятность, что ты сможешь услышать даже растения. – Он повернулся ко мне и подмигнул. – Классный бонус, правда? Очень редкий в Айреморе, скажу я тебе.
Я восхищенно кивнула.
– У меня получится говорить с акулами, как у тебя?
– Безусловно, – ответил он.
Это был не просто полезный бонус, но способный потенциально спасти мне жизнь. Можно было с уверенностью сказать, что мой поцелуй не пропал даром!
Я улыбнулась.
– Что ж, тогда я больше не злюсь на тебя за обман там, в каверне.
Он повернулся ко мне и тоже улыбнулся. Как-то спокойно и ласково, как улыбаются только близким людям.
Под желудком что-то екнуло. И, памятуя о словах Красного дожа, краснея от неловкости, спросила:
– Теперь меня будет тянуть к тебе из-за магической связи, да?..
Я хотела сказать: «Уже тянет». Но у меня не хватило смелости признаться.
Достаточно было одной привязки от Сициана. Теперь, похоже, должна была появиться еще одна.
Тиррес снова улыбнулся, опустив взгляд. Но теперь улыбка была как будто грустной.
– Будет, – ответил он через некоторое время. – И меня будет. К сожалению, от этого никуда не деться.
Теперь и голос его стал не слишком веселым. А у меня внутри зародилось нечто вроде обиды. И, клянусь, я в этом не виновата.
– Тебе это неприятно? – прошептала я. – Прости, я как-то об этом не думала. Почему-то прежде мне казалось, что все самое неприятное в этой ситуации окажется моей прерогативой.
Тиррес усмехнулся. А я как никогда сильно ждала его ответа.
– Как, ты думаешь, среагируют на эту новость мои сестры? – весело приподнял он бровь. – Они прочат мне в жены всех своих подружек вот уже лет сто. А тут появляешься ты. И предсказание, что именно я должен быть твоим мастером…
– Звучит как приговор, – выдохнула я.
– Почти так и есть, – хмыкнул он. – Обычно предсказание пузыря показывает будущих мужа и жену. Магия чароводников имеет два потенциала. И потенциалы всегда притягиваются. К примеру, ты от рождения не обладала способностью говорить с морскими обитателями. А я, хоть и являюсь по статусу Морским эмиром, тоже не обладал чем-то, что есть у тебя. Теперь мы объединились, и наша общая магия будет толкать нас друг к другу.
Он на мгновение остановился и продолжил, внимательно взглянув мне в глаза:
– Но я не планирую ни к чему тебя принуждать, Саша. Если в твоих мечтах нет близкой дружбы со мной, то силой тебя к алтарю Айреморы я не поведу.
Я покраснела. В голове помимо моей воли вспыхнули яркие картины. Как мы с Тирресом целуемся, сжимая друг друга в объятиях… как кружатся вокруг в подводной глубине белоснежные лепестки… сверкают драгоценные искры волшебства, запуская желтых солнечных зайчиков на топазовые бусы гостей, которые вокруг нас хлопают, улыбаются… А где-то рядом большая светящаяся жемчужина в красивой распахнутой раковине-троне, украшенном тысячей морских цветов…
Я моргнула, и наваждение прошло. Серьги Рыжей Синицы в моих ушах на миг стали тяжелее, а затем я вновь перестала их чувствовать.
Горло сжало спазмом, я тяжело сглотнула, понимая, что это было видение будущего. Вот только настоящее ли оно? Или это будущее, которое может произойти, а может и нет?..
В любом случае сердце у меня заныло так, словно это то, о чем я мечтаю больше всего на свете.
– Так ты не знаешь, какой способностью я тебя наделила? – спросила я, и получилось ужасно хрипло. Неуверенно.
Перед глазами все еще стояла та красивая сцена с белыми цветами вокруг.
– Понятия не имею, – улыбнулся эмир. – Но узнаю со временем.
Еще несколько минут мы молчали, просто продолжая сидеть рядом на дне цветка. Это было потрясающе! Просто не шевелиться, когда, кажется, весь мир затихает, чтобы вы могли поговорить или подумать…
А потом в памяти вдруг всплыло лицо Сициана, и меня словно окатило волной лавы снизу до самого мозга, выжигая мысли и принося какую-то мазохистски приятную боль. И я резко спросила:
– Но на сушу обратно ты меня не отпустишь, да?
Тиррес посмотрел на меня, не улыбаясь.
– А ты так хочешь вернуться? Выпить еще огненного вина?
Я вздрогнула. Теперь это был ушат холодной воды.
– Нет, но…
– Тогда зачем, Саша?
– Потому что я сама хочу решать, что делать и где находиться, – наконец сообразила я правильный ответ. Думать стало невероятно тяжело.
– А в империи Сициана ты много решала? – задал он очередной вопрос «не в бровь, а в глаз».
Я снова покраснела.
Он был отовсюду прав. Тогда почему меня так тянуло вернуться?.. Может, это просто то самое колдовское вино все еще говорило внутри меня? Может, не стоило уже обращать на него внимание?..
В конце концов, дож сделал меня рабыней в первый же день появления в Хальвейле. Он сделал меня своей наложницей без возможности отказаться.
Эмир просто стребовал с меня несколько несчастных поцелуев…
И теперь я не знала, что ответить.
– Давай договоримся с тобой, Саша, – сказал вместо меня Тиррес, и снова он не улыбался, что мгновенно настраивало разговор на серьезный лад. – Ты примешь решение о том, где хочешь остаться. Здесь или в Огненной империи. Или где-то еще, где пожелаешь. Но только через месяц. Когда сила вина Райя-нора не просто растворится в тебе, но даже ее отголоски исчезнут. А мы за это время успеем помочь друг другу. После этого я сделаю так, как ты пожелаешь. Доставлю тебя хоть на сушу, хоть к самим демонам воды.
На этот раз он все же улыбнулся, хотя и не так широко, как обычно. В уголках глаз словно поблескивала тоска, или мне это лишь казалось? В этот момент он закончил свою тираду:
– Я отпущу тебя, хотя мне самому этого уже не хочется, Саша. – Его рука коснулась моей, пальцы скользнули по ладони, вызывая внутри сноп мурашек. Голос эмира стал тихим и чуть хриплым: – Ты согласна?..
А что я могла ему ответить? Сейчас, когда я чувствовала себя так странно, когда внутри что-то бурлило и будто бы жило своей жизнью, растекаясь по венам. А я сама сидела в чаше громадного цветка, словно Дюймовочка со своим только что обретенным принцем. И этот принц мягко поглаживал меня по руке…
Да я чуть было не выпалила, что, пожалуй, никуда не тороплюсь и вообще против свадьбы ничего не имею. Хвала морским ежам, вовремя спохватилась, что поддаваться влиянию очередного наваждения не стоит.
– Я согласна остаться на месяц, – выдохнула, пока язык сам не сложился в «я согласна за тебя замуж». – А потом ты отправишь меня туда, куда я хочу.
Жемчужное серебро глаз Тирреса, кажется, засверкало, роняя блики на подводные течения. Он провел большим пальцем по сгибу моей руки, прямо там, где пульс.
Я стиснула зубы, потому что это оказалось жутко приятно.
– А что ты там говорил про возможность… – Я попыталась смущённо кашлянуть в кулак, но в воде это не очень-то вышло. – В общем, про ответы на мои вопросы.
Эмир улыбнулся, и на этот раз это снова была одна из его дерзких опасных улыбок, за которыми могло скрываться что угодно.
От прикосновения его пальцев кожу начало едва ощутимо покалывать, словно кто-то внутри плясал на моих нервах.
– Ты получишь любой ответ после того, как вступишь в полную силу и сможешь помочь мне, – кивнул он. – Тут наши стремления с тобой совпадают.
– А в чем я должна помочь? – спросила спокойно, но что-то внутри ёкнуло.
Вообще-то, я была готова почти ко всему. Тем более что помощь ближнему – дело благородное.
Но почему-то под сердцем зашевелился червячок дурного предчувствия. А ведь с момента моего попадания в этот мир, где правят стихии и все решает магия, именно этот червячок уже не раз мне помогал.
Поэтому прямо сейчас я совершенно точно поверила, что помощь, которую потребует морской эмир, не кончится для меня ничем хорошим.
Однако проблема была в том, что сейчас я была готова даже к этому. Мне хотелось касаться Тирреса, хотелось, чтобы он не отпускал мою руку. Чтобы рассказывал об Айреморе и учил магии дни и ночи напролет.
А что до остального – то хоть водоросль не расти.
– Я расскажу тебе, когда придет время, – проговорил эмир и медленно поднес мою ладонь к своим губам.
Сердце пропустило удар. По мышцам ударил ток. Я невольно заулыбалась, когда он коснулся меня поцелуем, медленно переворачивая кисть и скользя губами к центру ладони, к самому чувствительному месту… на котором вдруг вспыхнуло что-то.
– Ай! – воскликнула я, вырывая руку и с ужасом глядя на ярко-красный круг, внутри которого было ещё много-много маленьких кружочков.
Вместе рисунок напоминал то ли скопление пузырьков, то ли очертания какого-то цветка.
– Что это? – ахнула я, проводя пальцами по контурам изображения, которое медленно исчезало, словно его и не было.
Пара секунд, и оно окончательно пропало.
– Это печать Анабены ядовитой, – ответил Тиррес, убирая от меня руки, словно не хотел теперь пугать своими прикосновениями. – Тебе не стоит волноваться. Это лишь гарантия.
Взгляд морского эмира казался виноватым.
– Какая гарантия? – возмущённо воскликнула я, хотя сердце все ещё билось быстро-быстро.
Только что произошло нечто ужасное.
– Гарантия, что никто не выкрадет тебя из Айремора, – ответил он. – Пойми меня правильно, тебе я верю, Саша, ведь мы с тобой договорились. Но я знаю, что есть… существа, которые будут тебя искать несмотря ни на что. И попытаются вырвать тебя из моих рук… и из моего сердца. А этого я допустить не могу.
Он осторожно коснулся пряди моих волос, в беспорядке летающих вокруг головы, и, созерцательно склонив голову набок, проговорил:
– Ты такая красивая…
От его голоса желудок подпрыгнул к горлу, резко стало жарко.
Я была почти счастлива, что нравлюсь ему. И, как это ни ужасно, вдруг стала забывать, о чем шел разговор.
– Я не готов тебя отпустить. По крайней мере, пока. Вместе с тобой уйдет и часть меня, ты же чувствуешь?.. Чувствуешь?..
Он резко взял мою ладонь и положил на свою обнаженную грудь, прямо туда, где оглушительно громко билось, стучало.
От этого прикосновения меня словно пронзили насквозь, как рыбку огромным гарпуном. А под пальцами что-то заклубилось, запульсировало.
Я чувствовала силу Тирреса, как свою собственную. Ту, которую я и у себя-то редко ощущала. Но сейчас все это стало болезненно ярко.
– Чувствуешь… – утвердительно протянул он и коснулся другой рукой моей щеки.
Я закрыла глаза, задержав дыхание, ощущая, как его пальцы погладили меня, двинувшись вниз, и накрыли проклятые жабры.
Стон вырвался из груди.
– Тирр… – хрипло выдохнула я, резко распахнув глаза.
Вода вокруг сверкала, пронизанная изумрудными всполохами. А я больше не была собой.
Руки проникли в колдовские искрящиеся волосы, я притянула к себе эмира и поцеловала.
Голова кружилась, казалось, сердце вот-вот выломает грудь, а я сама вспыхну и сгорю, если горячие руки морского повелителя не сомкнутся за моей спиной и не вдавят в собственное тело. Если я не почувствую, как его язык входит в меня, соединяясь, соблазняя, сводя с ума и ломая все барьеры.
И я не сгорела, потому что все так и произошло.
Тиррес покрывал мое лицо поцелуями, долго и исступленно ласкал, вылизывая и ловя мое дыхание губами, пока меня не начало трясти изнутри от совсем других желаний. Гораздо более неприличных.
Но в этот момент эмир резко распахнул руки и почти оттолкнул меня, выплывая из цветка на два метра назад.
Он тяжело дышал, обычно светлая кожа лица стала темнее, его щеки пылали, глаза сверкали так ярко, что вокруг, казалось, потемнело.
– Ты должна все обдумать и сама принять решение, о том… что произойдет между нами, – отрывисто и низко проговорил он. Почти через силу. Мощные мышцы на его руках были напряжены, кисти сжаты. – А принимать решения под воздействием магии не стоит.
Конец ознакомительного фрагмента
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.