Цинковi хлопчики

Когда я приступила к прочтению данной книги, я с удивлением обнаружила,что ничего не знаю про войну в Афганистане. Что там случилось и зачем нам нужно было посылать туда войска. Наверное, возраст у меня все-таки не тот. Так что советую наперед пополнить свой багаж знаний об этой странице в истории нашего государства.
Каждая история в любой книге Алексиевич - открытая рана. Даже если это - уже рубец, все равно она начинает кровоточить при каждом прочтении. Без официоза, без сглаживания острых углов - просто истории от "маленьких людей" про их "маленькую жизнь".
В моем издании были еще дополнения, выдержки из материалов суда над автором и ее книгой. Люди, рассказывавшие свои истории, делящиеся своим горем,чтобы оно было назиданием другим - и вдруг подали в суд за клевету. Что ими двигало? Это пытается позже понять, осмыслить Светлана в заключении "Цинковых мальчиков". (с)

Это я писала лет семь назад, когда прочла "Цинковых мальчиков" в первый раз. Тогда я прямо боготворила Алексиевич, думала: "Ух ты! Она не боится писать про такие неудобные и острые темы!"
А потом была Нобелевская премия... и ушат помоев, которыми Светлана щедро начала поливать не только СССР, но и РФ заодно. Вот тут у меня получилось такое Разочарование с большой буквы "Рэ", что я просто не могла даже видеть обложки книг Алексиевич. Я все понимаю, чтобы получить какие-нибудь ништяки на Западе, нужно хорошо прополоскать если уж не РФ, то бывший СССР точно, желательно с чернухой. Этим славились и Солженицын, и - пример посвежее - Звягинцев (и ведь никому не важно, что сюжет своего "Левиафана" он взял из истории Марвина Джона Химейера, американца), вот и Светлана туда же. Правда, РФ ей ничего не сделала, т.к. она гражданка Беларуси, а гнать на батьку себе дороже, зато у нас есть Советский Союз, он дохлый, он защититься не сможет.
И вот, я решила перечитать "Мальчиков..."
В этот раз мне особенно интересно было читать рассказы матерей погибших солдат. Они все психологически одинаковые. Я понимаю, что для каждой матери ее ребенок самый лучший, но, боги, нельзя так залюбливать мальчиков. Из рассказа в рассказ я читала о том, что для матери главным в жизни был только сын. Мужей и других детей (если они были) для них не существовало. Встречались не один раз высказывания: "Я бы не перенесла, если бы он женился. Я бы не смогла отдать его другой женщине!" С какой гордостью они рассказывали о словах сыновей: "Мне, кроме тебя, мама, никто не нужен!" Одна говорила, что ее сын носил ее студенческую фотографию с собой и на вопросы друзей о девушке, показывал им это фото и говорил, что вот она -- его девушка. Имхо, это чудовищно. Это сломанная психика. Как бы эти парни заводили семьи, если бы они не погибли. Чему мы удивляемся сейчас, когда видим череду престарелых мам и их "корзиночек", марширующих по хребтам жен и подружек? Это же все оттуда. Вот, что мне показалось в этой книге чудовищнее всего. Не бои, не мародерство, не бессмысленность этой войны, а то, что такие мамы у нас существуют.
Конечно, за эти семь лет я прочла и посмотрела про войну в Афганистане достаточно, чтобы убедиться для себя в бессмысленности этой войны и ответить себе на вопрос: "А зачем мы вообще туда полезли?"

Что же касается Светланы Алексиевич... я невольно задавала себе вопрос, особенно в конце книги: "Может, она действительно выехала на этой "чернухе"? И смысл для нее был не в том, чтобы рассказать истории тех, кто прошел эту войну, о которой все хотели забыть, а, чтобы снова и снова доказать своим "друзьям" на Западе, какой "ужас-ужас" этот советский строй?"
В любом случае, для меня Светлана на данный момент остается скорее негативным писателем, несмотря на ее бесспорный талант.
JulyFox

Во времена военных действий в Афганистане я была еще слишком маленькой, чтобы что-то понимать. Но гроб – металлический, блестящий на солнце, который привезли однажды женщине в нашем подъезде, – мне запомнился. Это были какие-то необычные похороны. И только потом я узнала, что такие гробы с телами своих сыновей и мужей получили очень многие женщины в Советском Союзе…

"Цинковые мальчики", как и все книги Алексиевич, – пронзительна, правдива и горька. Читая, плачешь без остановки, дрожишь, как от холода, но читаешь все равно. Чтобы знать. Хоть и страшно.

Эта книга – документальная. Вся состоит из лоскутков воспоминаний людей, имевших отношение к той войне, позже объявленной "политической ошибкой": солдат, офицеров, матерей, врачей, жен, вдов…

Когда читаешь о Великой Отечественной войне, там хоть и страшно, но ты понимаешь, что люди отвоевывали Родину, сражались с фашистами, которые томили узников в концлагерях и травили в газовых камерах. А эта война, она никому не была нужна. И ее участники сами не знали, за что сражались и кому это было нужно. Кому нужно было столько смертей и искалеченных душ. И самое страшное в этом то, что это было совсем недавно. И пусть сейчас мы живем в совсем другой стране, мне все равно страшно отпускать сына в армию. Потому что неизвестно, не взбредет ли политиканам в голову развязать еще какую-нибудь бойню…

Убивать за убийство несоразмерно большее наказание, чем само преступление. Ф.М.Достоевский
За что? За что убивали люди на этой войне? Кто-нибудь из этих солдат знал, за что он едет воевать? Они ехали выполнять свой воинский долг. Никто не в праве их осуждать. Приказ дан, приказ выполнен.
Винить можно только государство, правителей, высшие чины. Которые допустили эту войну, которые допустили столько смертей, столько разрушенных жизней.
Эта книга должна была быть написана и напечатана. Ее должны читать. Должны знать, как оно было.
Образ героя все равно не пропадет в голове. Каждый прочитавший поймет для себя, какую жуткую вещь совершило государство, но не люди, прошедшие эту войну.

Есть ли у жестокости лимит? Планка, переступить которую никто не имеет права? Я буду краткой. Мне кажется, да. Звучит немного пафосно, возвышенно, но это сама жизнь. Наиболее ценная «единица измерения» всего, что есть вокруг.

Второй раз «Цинковые мальчики» - книга моей землячки Светланы Алексиевич – попадает ко мне в руки. Второй раз эти руки дрожат. Я знаю, что сейчас открою то, отчего не смогу потом просто избавиться, перевернуть в спешке страничку, сделать вид, что всё хорошо. Я знаю, что буду долго сидеть над каждой историей, пытаться осмыслить суть происшедшего. Ну, и, конечно, искать. Искать слова оправдания бессмысленной жестокости. Бессмысленной советско-афганской войне.

Что мы о ней знаем? Да, в общем-то, почти ничего. Был приказ, были его исполнители, были жертвы и никаких изменений. Сотни, тысячи погибших людей. За что? Просто за чью-то идею «сделать мир лучше», сделать его «как в Союзе».

Было ли это кому-нибудь нужно? На самый главный вопрос ответить пытается автор произведения. В своём документальном жанре она рассказывает то, о чём молчали и продолжают молчать многие участники афганской трагедии. Делает это в своём неповторимом стиле ("простым, детским языком" - как выразятся позже герои самих историй). Ведёт рассказ не в цифрах – простых статистических данных, – а в человеческих судьбах:

Сделать это непросто. Но очень важно. Ведь за всей шелухой современного общества рассмотреть, действительно, ценное, главное становится всё сложнее. У Алексиевич это получается. И я искренне надеюсь, что будет получаться и дальше.

Конечно же, я читала "Цинковых мальчиков" Светланы Алексиевич и другие произведения её цикла "Голоса утопии" раньше. Но время такое, когда ищешь аналогии, объяснения, пророчества, предостережения - и возвращаешься, перечитываешь. И Толстой, и Некрасов читаются теперь иначе, чем в школе и в университете, когда мне, юной, всё, о чём они писали, казалось делами давно минувших дней: страшных, но оставшихся в тяжёлом прошлом (прошлое же, как известно, не уходит безвозвратно). Однако документальные повести Светланы Алексиевич совсем другого рода: это всё не минувшее, это всё, что происходило если не на наших глазах, то во всяком случае очень близко. В книге "Цинковые мальчики", которая, как и другие книги цикла, представляет собой хор наподобие древнегреческого, мог бы звучать голос и моей матери, да, к счастью, Бог миловал, и рапорт отца - молодого офицера, рвавшегося "отдать долг Родине" и быть рядом с совсем юными своими солдатами ("Они там рискуют каждую минуту погибнуть, а я здесь, сытый и в комфорте") -  старшие офицеры не удовлетворили. "У тебя дочка маленькая, куда ты собрался?" - сказали и к вопросу велели больше не возвращаться. Спасибо им. А может быть, дело было вовсе не в маленькой дочке, а в невероятно светлом образе моего отца, который с войной никак не вязался. Ему бы мальчиков в пионерлагере в походы водить...

И конечно,  когда я читаю "Цинковых мальчиков", я не могу не представлять своего отца там - пусть и гипотетически - и не ужасаться. Каждый раз представляю - и сердце останавливается. Что бы он, останавливающийся на деревенской дороге, завидев на ней ужа, делал там? Каким бы вернулся?.. А когда, слишком вдумчивый, чтобы только выполнять приказы, уже после всего, понял бы, чем был Афган на самом деле - каким бы стал?.. Впрочем, я уверена, он понял бы и раньше...

Однако на этот раз я больше вчитывалась во вторую часть книги (М.: Время, 2007), которая рассказывает о судебном процессе над Светланой Алексиевич: по словам обвинителей - героев афганских историй, она представила в "Цинковых мальчиках" неправду, исказила образы погибших и вернувшихся солдат, их матерей.

Не правда ли, как это отзывается сегодня?.. Какой горечью, болью, мукой звучит этот отчаянный вопль матери, потерявшей сына, - оказывается, ни за что. Как это страшно - в самом деле страшно, - когда вдруг открываешь для себя, что твой любимый сын, о котором привыкла думать как о герое, погиб напрасно, что жертва его не нужна была... никому, в том числе и Родине...

Обвиняют Алексиевич не только в очернении образа воинов-героев, но и в том, что она хочет нажиться на их (и их матерей) историях, в том, что порочит их честь и достоинство, поскольку они всё говорили не так - а так не могли бы сказать, ведь они преданны своей Родине. Обвиняют писательницу в том, как и о чём она пишет ("разве об этом надо писать?"), выступают экспертами ("документальная проза - это дневники и письма, а не наши слова, записанные как вам кажется правильным") и проч. и проч.

И раз за разом мы слышим (читаем) слова горечи, но не раскаяния из уст писательницы: она сочувствует осиротевшим матерям, но не может отказаться от своей правды.

В конце концов товарищи по перу обращаются за независимой литературной экспертизой к директору Института и литературы имени Янки Купалы Академии наук Республики Беларусь В. А. Коваленко, чтобы защитить писателя и его право открывать читателям правду, используя документальные свидетельства, в той форме, которую он посчитает целесообразной с литературной точки зрения.

И мне кажется,  читать "Цинковых мальчиков" нужно непременно с этим послесловием - другим документом эпохи: судебным разбирательством над правдой и её глашатаем.

прошло уже несколько недель, а я до сих пор под впечатлением
не знаю, на что я надеялась, приступая к чтению, но здесь выдержки из дневников и интервью тех людей, которые причастны к Афганской войне. Имею ввиду непосредственных участников и их мам
маленькая книжечка, буквально "на вечер"-это я про себя такое отметила, но не тут-то было! в ней очень много рассказов, абсолютно каждый из которых пронизан болью. я не застала этого времени, я не была знакома с людьми того события, но мне было страшно за этих людей. особенно за матерей, которые получили своих детей в цинковых гробах, которые похоронили их и всё равно не верят, продолжая ждать
к слову, книгу я читала недели полторы, потому что нужно было передохнуть, обдумать, поплакать над каждой историей