Хатина дядька Тома

Велика власть духа над плотью – так велика, что временами наше тело и нервы становятся неуязвимыми, мускулы приобретают твердость стали, и тогда даже самые слабые существа не знают предела своим сила.

Злo нe мoжeт пoрoдить дoбрa.

И работа, сама по себе, превращается в пытку, если длится час за часом с гнетущим однообразием, нарушить которое человек по своей воле не может.

Никто более беспощадно не требует любви, чем эгоистичная женщина. Только чем более она желает быть любимой, тем менее она становится пробудить любовь.

Женщины чудной народ. Поди угадай, что у них на уме! Думаешь, так сделают, а глядишь, все получилось шиворот-навыворот. Они от природы такие.

У разных людей и таланты разные — у одних больше, у других меньше, надо развивать их, усердием многого можно добиться.

В наши дни, как вам известно, гуманность принимает самые разнообразные и весьма странные формы, а гуманные люди говорят и делают такое, что просто диву даешься.

Разделение труда – великая вещь, кузина! Моя сильная сторона – разговоры, ваша – дела.

Как свеж, как торжественно прекрасен каждый вновь рождающийся день! Он словно говорит человеку: "Вот тебе еще одна возможность бороться за вечное блаженство. Не упусти ее!"

Есть в нашем мире прекрасные души, чьи горести оборачиваются благом для других людей; из чьих земных надежд, погребенных в могиле и политых жгучими слезами, как из семян вырастают цветы, целительные для разбитых сердец.

Шекспир, если не ошибаюсь, вложил в уста одного из своих героев: ''Легче мне научить добру двадцать человек, чем быть одним из двадцати, которые последуют моим поучениям''.

... богатые дары, которые подают, отворачиваясь, подают холодной рукой, не стоят и единой слезы, пролитой от всего сердца.

– А разве бог есть?! – с отчаянием в голосе воскликнул Джордж, перебив старика на полуслове. – Мне столько пришлось испытать в жизни, что я уже не верю в него. Вы, белые, не знаете, каково нам живется. Если бог существует, то только для вас, а мы – разве мы чувствуем над собой его руку?

В голове у мистера Вилсона, как в кипе хлопка, царила уютная, пушистая мягкость и полная путаница.

Мы со многим вынуждены мириться, на многое вынуждены смотреть сквозь пальцы, но когда женщины или священники перестают считаться с моралью и благопристойностью, это уже никуда не годится.

Гейли вспомнил о своей доброте – ведь другие сковывают негров по рукам и по ногам, а он надевает своим кандалы только на ноги.

Женщины - вот настоящие архитекторы общества.