Medicus

Ты должен учиться с таким жаром, какой бывает только у святых — или проклятых.

— По моим представлениям, жизнь отделяется от рая рекой, — сказал Мирдин. — И если через эту реку переброшено много мостов, велика ли для Бога разница, по которому из них пришел к Нему человек?

- Можно всю жизнь прожить у самого моря, - хмуро проговорил Шарбонно, - и все-таки не испытывать любви к акулам.

- Внутри каждого из нас живет загадочное существо. Одни называют его душой, другие - разумом, но оно оказывает очень большое влияние на наше тело и состояние здоровья.

Обменяться одним словом с умным человеком кудa лучше, нежели целый год уговaривaть дурaкa.

Коль встанешь в шесть, позавтракаешь - в десять,
Съешь ужин в пять, а на бок - снова в десять,
То проживешь ты десять раз по десять.

— Теперь мы едем домой.
— Куда?
— Неважно. Мой дом там, где ты.

— Когда пришла чума, вы были так же беспомощны, как песок перед наступлением моря. Прилив обрушился на нас и утащил наших людей, и мы ничего не смогли сделать, чтобы остановить это.
— Ты просишь от медицины того, что может сделать только Аллах. Или Яхве.
— Вы никогда не сомневаетесь в своем призвании?
— Каждое утро и каждый вечер. В перерывах я работаю слишком усердно, чтобы думать об этом.

— Чуме все равно, богат ты или беден, простой человек, дворянин или глава государства. Она уже достигла Испахана. Никакая стена, даже самая толстая, не остановит её.
— Ты угрожаешь мне, англичанин?
— Не угрожаю, повелитель. Предупреждаю.

— Ты интересуешься медициной больше, чем кто-либо из моих пациентов.
— Я приехал учиться у Авиценны.
— Откуда ты о нем узнал?
— Мне сказали, что он величайший целитель в мире.
— Ну это вряд ли, он обычный врач.
— Ты его знаешь?
— С каждым днем узнаю все лучше.

— Куда тебя черт понес?
— Я не хочу всю жизнь лечить бородавки, не хочу рвать зубы и торговать подкрашенной конской мочой. Я хочу научится лечить катаракту, болезнь кишок и все другие болезни. Ты говорил, что тебя нельзя вылечить, а теперь ты видишь! В мире много такого, о чем ты не знаешь.

Благодари юность. Она творит чудеса, недоступные врачу.

В горной долине Накш-и-Рустам им встретились огромные гробницы, высеченные в скалах – там покоились четыре поколения персидских царей. Дарий Великий, Ксеркс, Артаксеркс и Дарий ІІ спали над этой продуваемой ветрами долиной вот уже пятнадцать столетий, в течение которых шли войны, бушевали эпидемии, появлялись и уходили в небытие бесчисленные завоеватели.

— Мы рождены друг для друга. Я готов умереть за тебя, благородная госпожа, — с жаром закричал он ей вслед.
— Нет нужды. Христос уже это сделал, сэр, — отвечала Агнесса.

— Не окажешь ли ты мне услугу? Когда я умру, отнеси мое тело в башню и оставь там, на растерзание птицам.
— Не хотите ни кремацию, ни похорон?
— Мы, зороастрийцы, отдаем тела стервятникам. Они очищают наши души от земных останков.
— А как же воскрешение?
— Мусульмане, иудеи, христиане — сомневаются в бессмертии души. Они хотят взять свои кости с собой, на всякий случай.
— То есть, вам плевать на ваше тело?
— Зачем Богу пустая шелуха, если он может забрать плод внутри?

— Я уже скучаю по нему.
— Нет, он не умер. Пока мы помним его, он будет жить. Его дух не умрет, но только, если ты сохранишь его.
— И как я это сделаю?
— Стань великим врачом.

Это бремя, которое должен вынести каждый врач. Ты не должен смотреть на смерть, как на врага.

Как скучен и безлик был бы мир без загадок.

Нельзя вовремя проснуться, если вообще не спал.

Смерть — лишь черта, которую всем придется перейти после последнего удара сердца.