Дни моей жизни

Начну с того, что я слушала аудиоверсию книги и, насколько я поняла, она является не полной, печатная версия больше, информативней и возможно без дополнений (комментариев) Елены Чуковской. К сожалению, для написания рецензии, мне не удалось выбрать произведение или аудиоверсию книги (которой вроде нет на сайте). Так что пишу как могу, кто планирует читать, не стоит брать во внимание мои слова, если собираетесь слушать, то добро пожаловать в клуб любителей аудиокниг, особенно ярких, интересных и качественно сделанных)))

Аудиоверсия книги

Качество отличное, множество музыкальных вставок. Дневник читает Александр Феклистов, а Елена Чуковская комментирует его и рассказывает, кое-что поясняет, а где-то делиться своим опытом и знаниями.
В книге много информации о современниках Корнея Чуковского, о его отношениях с ними и достаточно много о политике. Я для себя открыла автора немного с другой стороны, раньше знала только о его произведениях для детей, которые мне вообще не нравятся и именно для того, чтоб открыть для себя автора с другой стороны, я решила послушать аудиокнигу которая частично является его дневником. Оказывается Чуковский был критиком и считал свой профессиональный опыт критика важнее чем детского писателя, это поразило меня и заставило еще больше заинтересоваться данной личностью. Так что теперь буду искать полную аудиоверсию данной книги.

Любой дневник - это страница истории. В данном же случае это одна из особенно интересных страниц. Ведь автор знаком со многими историческими личностями.
На страницах дневника в качестве действующих лиц появляются и поэты Серебряного века и известные русские писатели ( а также Герберт Уэллс), и советские политические деятели. Соответственно, книга не только интересная , но и познавательная
Но местами тяжело читается.
Если хочется в более лёгкой форме узнать про жизнь Чуковского и его семьи, рекомендую почитать Лидия Чуковская - Памяти детства. Мой отец - Корней Чуковский .
Немножко удивило, что в некоторые годы в дневниках Корнея Чуковского буквально 3-4 записи. Обычно люди либо не ведут дневник, либо делают в нем записи с завидной регулярностью.

Несколько первых десятков страниц книга мне казалась скучноватой. Перечисления встреч, куча фамилий известных и неизвестных людей, волокита с издательствами, газетами, собраниями.
Но потом меня так затянул этот стиль, язык, что я торопилась к книге.
Во-первых, здесь очень живой Чуковский. Не мифический дедушка, читающий детям «Крокодила», а мятущаяся душа, самокритичная до крайности. Временами К.И называет себя полуидиотом, а свой мозг – вялым и сонным, мысли – лживыми мыслишками и т.д.
Во-вторых, книга это написана очень искренне. Ну а как же может быть иначе, ведь К.И. писал не для публикации, он писал исключительно для себя. Поэтому всё тут – «без купюр». Очень много метких, иногда даже едких замечаний про Горького («простодушный до невменяемости»), Маяковского («Маякоооооуский»), Ахматову, Блока («всегдашняя невольная величавость»), Репина, Мережковского, Зощенко и других его современников, которых мы иначе как легендами не воспринимаем. А здесь они очень живые – озорные, весёлые, взволнованные, брюзжащие, обидчивые, со своими недостатками, предпочтениями, личностными особенностями. Совсем без нимбов. У Чуковского – талант замечать и описывать мелочи так, что ясна самая суть человека. И с большинством литераторов первой половины 20-го века он виделся чуть ли не еженедельно на протяжении многих лет. В дневнике он описывает их дискуссии, рассуждения, их отношение к стихам, их понимание языка. Бытовые подробности, практически стенография литературной жизни на протяжении нескольких десятков лет создают такую густую атмосферу, что начинаешь чувствовать, как и чем жили Гумилёв и Мандельштам, Пастернак и Солженицын и десятки других, очень знакомых нам людей. Чуковский был осторожен, и не позволял себе напрямую клеймить советскую власть, но даже без упоминания политической подоплёки его дневник рассказывает об удушающей атмосфере, цензуре, «замалчивании, травле, улюлюкании».
Сложно нам сейчас представить, что ВСЕ сказки Чуковского долгое время были запрещены. «Мойдодыр» - за «Боже, Боже…», «Муха-Цокотуха» - за мещанство и свадьбу, «Тараканище» - за антропоморфизм и т.д.
Для меня было открытием, что Чуковский – фигура глубоко трагическая. Клеймо незаконнорожденного, всегдашняя изматывающая бессонница, невозможность писать о том, к чему тянется душа (к Чехову и Некрасову), запрет на «чуковщину», голод 20-х годов, страшное семейное горе, ощущение, что так и не сделал главного в жизни («ни один человек не знает даже, что я не только детский писатель, но и взрослый»).
Но всё-таки, через все его записи, через все 70 лет, что он вёл дневник, сквозит его любовь к литературе, к языку, его чувствование гения, его стремление к тому, чтобы фальши и лжи, «мямления и канители» было как можно меньше, а настоящее, талантливое, выражающее «жизнечувствование» и «жизнебиение», шло к людям.
Советую эту книгу всем, кто любит литературу Серебряного века, тем, кто интересуется историей нашей страны, тем, кто предпочитает хороший русский язык и выверенность текста, а также тем, для кого живые, настоящие люди дороже мифов и штампов.

Если хотите познакомиться с эпохой, читайте дневники современников этого времени! Ещё в прошлом году начала читать мемуары знаменитых людей ХХ века, поэтому многие имена были мне знакомы (я имею ввиду не таких великих писателей, как Зощенко, Кассиль и т.п, а, например, Завадский и т.п.).
В первую очередь, мне была интересна линия издательская. Серия «Всемирная библиотека» занимает почти весь шкаф, поэтому было интересно узнать, кто стоит у истоков.
Во-вторых, немного приоткрылась завеса жизни писателей после революции. Любопытно было проследить взаимопонимание братьев по перу, их литературная деятельность, вклад в общее дело.
Перечитывать буду и не раз. Дневник опровергает некоторые суждения о Чуковском как о детском писателе (не один раз попадалась информация в интернете, что Чуковский обижался, когда его называли детским писателем). Из дневников теперь знаю, что он гордился этим званием и заметно было его соперничество с Маршаком.