Firefly. Машина иллюзий

И хотя их положение казалось безнадёжным, а шансы на победу — крошечными, Зои почувствовала воодушевление. Она сражалась плечом к плечу с Малкольмом Рейнольдсом уже почти полгода. Вместе они пережили невероятные трудности и бесчисленное множество раз попадали под обстрел, и теперь она была уверена, что он — один из лучших солдат, которых она знала. В нём было что-то такое, благодаря чему люди были готовы идти за ним даже в ад.

Гордость.
Особых богатств у Малкольма Рейнольдса не водилось, но гордости у него было в избытке.
И в данном случае гордость дорого ему обошлась.
Из-за неё он потерял женщину, которую — теперь Мэл точно это знал — он любил.
Из-за тупой, глупой, упрямой гордости.

Возможно, для него было бы лучше, если бы сторонники независимости проиграли войну, подумала Зои. Возможно, Мэлу Рейнольдсу нужны враги, с которыми он должен сражаться. Он определяет себя через то, чему он сопротивляется, а если противостоять было некому, он превращается в ничто.

- Черт побери, Мэл! – заревел Джейн. – Ты всю дорогу ноешь, как мало мы зарабатываем и как дорого обходится ремонт такого ржавого ведра, как «Серенити»!

• Не смей так говорить о моем корабле, даже если он далеко и не слышит тебя!

Нельзя стрелять в Джейна Кобба и не рассчитывать на то, что он не сделает так же.
Возможно, два раза.
Или больше.

- Тогда зачем мы голосовали? – спросил Саймон.

• Я должен делать вид, что ваше мнение мне не безразлично, - ухмыльнулся Мэл.

Но если бы корабли носили нижнее белье, сейчас «Серенити» понадобились бы чистые трусы.

- Скажу так, Рейнольдс: у тебя крепкие медные яйца.

• Спасибо. Я тщательно их полирую.

Если сел договариваться с Мэлом Рейнольдсом, то потом пересчитай платину в карманах.

– Кхм… Слушайте все, говорит ваш пилот. Похоже, что мы… едва избежали лобового столкновения с луной. – Уош пытался говорить жизнерадостно, однако у него не очень получалось. – Я… э-э… полностью восстановил контроль над управлением. Нет, я не хочу сказать, что мы едва не врезались. Но если бы корабли носили нижнее белье, сейчас «Серенити» понадобились бы чистые трусы.

– Ваша жена – удивительная женщина, Уошберн. Должен сказать, что вы заняли место, которое совсем вам не по рангу. Без обид, приятель.
С этими словами он игриво стукнул Уоша кулаком в плечо. В эту минуту Уош с радостью ударил бы его в ответ.
По лицу.
Сильно.

Все сражения выиграть невозможно, но если ты пытаешься это сделать, люди начинают тебя ненавидеть. Иногда победа – это компромисс.

– Ты бы мог все исправить, – обвиняющим тоном сказала Кейли.
– Я? Как? Инара сама решила уйти.
– Повторяй это себе почаще, Мэл, и когда-нибудь ты в это поверишь.

– Мне доводилось слушать разных болтунов, но такого, как ты – никогда, – фыркнул Кестлер. – Скажу так, Рейнольдс: у тебя крепкие медные яйца.
– Спасибо. Я тщательно их полирую.

—А груз? —спросил Мэл.
—На счёт груза Бэджер темнил. "Аппарат", —так он сказал.
—Когда Бэджер темнит, у меня прямо... —начала было Зои.
—Мошонка съеживается? —вставил Джейн.
—Я собиралась сказать "холодок по коже", ну до о вкусах не спорят.
—У меня тоже, —подтвердил Мэл.
—И мошонка , и холодок. А когда я на него поднажал, он так ухмыльнулся, словно мне об этой штуке лучше не знать.

– Нельзя скучать по человеку, который сам по тебе не скучает.

Наши желания не всегда совпадают с потребностями