Ты меняешь взгляд людей на мир. Ты позволяешь им видеть его именно таким, каким они хотят его видеть.

Почему этот человек правит только одним городом? - подумал он. Почему он не правит миром? Он со всеми так обращается? Чувствуешь себя марионеткой. Только он делает так, что ты сам дергаешь себя за ниточки

Злость всегда играет на руку. Разозли человека - и он скорее ошибется.

- Ты совсем не веришь в богов?

• Разумеется, нет. Какие могут быть боги, когда такие люди, как Хват Позолот, дышат с нами одним воздухом. Нет никого, кроме нас самих.

- Тигр не надеется поймать добычу, газель не надеется спастись от хищника. Они бегут, Игорь. Только бег имеет значение. Они знают, что нужно бежать.

Werewolves and golems, golems and werewolves, Moist thought. I’m stuck here. I might as well take it seriously.

And he loved those people who looked him firmly in the eye to see his inner self, because he had a whole set of inner selves, one for every occasion

- Вы не имеете права! - слабо запротестовал Зеленомяс <...>

• Не имею?- удивился Ветинари. - Я же тиран. Тираны всегда так поступают.

Эта уловка стара как мир. Ты повышаешь ставку, а потом делаешь так, чтобы остальные игроки так увязли, что не посмели бы спасовать. Это иллюзия, понимаешь? Им кажется, если они останутся в игре, то все обязательно образуется. Они не смеют и подумать, что это всего лишь иллюзия. Говоришь им умными словами, что завтра все будет тип-топ, и они надеются. Но никогда не выигрывают. И они знают это в глубине души, но остальной организм слушать не желает. Заведение всегда выигрывает.

У вселенной нет ни начала, ни конца. Мы ходим по кругу, но нам не обязательно принимать каждый раз одни и те же решения.

Одного взгляда хватило. Позолот был неуверен. Не совсем уверен.
"Добро пожаловать в страх" — мысленно приветствовал его Мокрист.
Это надежда, вывернутая наизнанку. Ты знаешь, что не мог ошибиться, ты уверен, что не ошибся…
А может, и ошибся.

Письмо Быстрого Приготовления: просто добавь чернила! Это было важным правилом любой игры: всегда делай так, чтобы отдать тебе денежки было очень просто.

— Не желаете ли поужинать сегодня вечером?
На какую-то долю секунды мисс Добросерд была удивлена, хотя и в половину не так сильно, как сам Мокрист. Затем возобладал ее природный цинизм.
— Я каждый вечер ужинаю, привычка такая.

— Это он одобрил в качестве строительного материала зыбучий песок, потому что хотел, чтобы фургоны, привозившие песок на стройку, разгружались побыстрее?

Он попытался запомнить эту мысль на всякий случай, но в данный момент его мыслительные процессы были полностью заняты все возрастающим пониманием того, насколько замечательно некоторые женщины могут выглядеть в простом строгом платье.

Вам когда-нибудь говорили, что вы прекрасны, когда размышляете о насилии?

Надо отдать должное закройщику. Костюм был таким черным, что если рассыпать по нему звездочки, на него слетелись бы совы.

В тюрьме стало тихо. Даже тараканы прислушались.

- Но зачем ему тут лист?

• О, в старину все такие носили, потому что это был классицизм.

<...> всегда тревожно, когда журналист испытывает внезапный интерес к твоим словам, особенно если тебя терзают смутные сомнения, что ты наговорил кучу голубиного помета. Еще хуже, если журналист при этом улыбается.