Sefira and Other Betrayals

Если родители – Король и Стена, стоит ли удивляться тому, что они, дети, знали так мало?

То, что твой муж-идиот спустил свою жизнь в унитаз, вовсе не означает, что ты обязана следовать его примеру.

Она вела себя как четырнадцатилетняя прыщавая девчонка, кругом несчастная и смертельно опасная для любого кондитерского изделия в пластиковой упаковке, попадающегося ей на пути.

Как странно умереть в библиотеке. Впрочем, в каком-то смысле это место столь же подходящее, сколь и любое другое.

Она видела, как боль кружит вокруг нее – клубящийся туман, густой, как ириска, болезненно желтый, как сера, как синяк трехдневной давности, как снег, испачканный мочой.

Ободренная, если не воодушевленная тем, что сказала правду-матку себе в глаза, Лиза заказала двойной чизбургер с беконом, большие луковые кольца и большую колу на вынос, наблюдая из-за темных стекол очков за потугами кассирши не коситься на ее рот.

Она почистила зубы в туалете мотеля, как только проснулась на следующее утро, и еще раз после завтрака из автомата, состоявшего из черствых вишневых «Поп-Taртс» с глазурью и горячего безвкусного кофе.

Такое запросто могло бы стать сюжетом фильма Стивена Сигала.

Прелесть новости в ее свежести.

Она резко вздохнула. Большой, каким не бывал никогда прежде, он казался набухшим горячей кровью. Он будто наполнил ее всю; место, где их тазы соприкасались друг с другом, выбрасывало разряды удовольствия, которые выстреливали вверх по ее животу, вниз по бедрам, вдоль позвоночника.