Посылка

В большинстве случаев Эмма даже не успевала понять, что натворила, как двери в очередной раз хлопали с такой силой, что вздрагивал весь дом. Мама говорила, что отец и сам точно не знает. Просто он «хорлирик» или как-то вроде того и после очень сожалеет. Иногда, правда очень редко, он даже сам ей это говорил. Приходил к ней в комнату, касался ее мокрой от слез щеки, гладил по голове и объяснял, что быть взрослым не так просто из-за ответственности, проблем и всего прочего. 

Одно дело – слышать слова в голове, и совсем другое – произнести их вслух. Это больно.

До сегодняшнего дня мир за входной дверью казался ей бушующим океаном, сама же она сидела на берегу и даже не собиралась плавать, а сейчас вдруг отважилась броситься сразу в открытое море.

Адвокат.
Странное слово. Лишь немногие знают, что оно происходит от древнеанглийского onweald, то есть власть.

Старый деревенский шкаф – чудовище с грубой резьбой на дубовых дверцах, которые, когда их открываешь, издавали скрипучий смех старой ведьмы.

Мусорный бак, в котором гнила их дружба, вот-вот отправится на свалку.

Эмма открыла рот и ждала, что почувствует вкус детства, как только снежинки опустятся ей на язык.

Слова причинили Эмме боль. Сильнее, чем ракетка для настольного тенниса, которой ее случайно ударили по лицу на уроке физкультуры в прошлом месяце. Из глаз хлынули слезы. Словно отец залепил ей пощечину. Щека горела, хотя он даже руки не поднял.

Месть.
Ни одно другое чувство не кажется таким необходимым и неизбежным, когда совершается несправедливость. И ни одно другое не вызывает таких угрызений совести, когда все позади.