Песнь Сюзанны

Но насколько я знаю, словом prim называют девочек, всегда прикрывающих юбкой колени.

В стране память время всегда настоящее

У меня самая лучшая работа в мире: реальные люди платят реальные деньги за то, что рождает мое воображение.

[Стивен Кинг]

— Камень мог бы пить, если б у него был рот..

"Печально наблюдать крушение веры", - промурлыкал вампир Курт Барлоу, прежде чем вырвать потемневший и бесполезный крест из руки Дона Каллагэна. Почему он смог это сделать? Потому что, узри парадокс, прими во внимание загадку, отец Каллагэн не смог сам отбросить крест. Потому что не убедил себя согласиться с тем, что крест всего лишь один из символов великой силы, которая бежит, как река под всей вселенной, может, под тысячью вселенных...

Тени деревьев, кроны которых смыкались над проселком, поглотили их. Воздух наполнял сладкий и одновременно резкий запах хвои и смолы.

• Красивые места, - заметил стрелок. - Человеку тут жить в удовольствие. - На том его комментарии и закончились.

У ка (судьбы) нет ни сердца, ни разума.

То, что можно открыть сегодня, завтра может закрыться для нас навсегда.

Это было кольцо любви, а такой запах остаётся навеки.

Кинга, автор таких популярных романов, как «Оно», «Салемс-Лот», «Сияние» и «Противостояние», отвезли в Северную камберлендскую мемориальную больницу в Бриджтоне, где он и умер в субботу вечером, в 18:02. Ему было 52 года.

«Темная Башня» — моя uber-история, двух мнений тут быть не может. Написав ее, я смогу сбавить темп. Может, совсем уйти на покой.

Они думают, что я командую парадом, они все, начиная от самого умного критика до последнего читателя, который едва складывает слоги в слова. И напрасно.
Потому что рулю не я.

... по собственному опыту мне известно: в длинной книге, если женщина беременеет и никто не знает, кто отец, история продолжает раскручиваться. Не знаю почему, но благодаря беременности сюжет всегда становится напряженнее!

Вернуться в компанию Роланда, Эдди и Сюзанны — все равно, что выпить глоток холодной воды в жаркий день. Или встретиться с давними друзьями после долгой разлуки. Но вновь у меня возникло ощущение, что я не пишу историю, а являюсь передаточным звеном, посредством которого она попадает на бумагу (или на жесткий диск компьютера). И знаете что? Меня это более чем устраивает.

Это хорошая книга, но во многом можно сказать, что я ее вовсе не писал, она просто излилась из меня, как пуповина отходит от пупка младенца. Я хочу сказать, ветер дует, колыбель качается, и иногда мне кажется, что моего в этой книге ничего нет, и никакой я не писатель, а всего лишь гребаный секретарь Роланда из Гилеада. Я знаю, это глупость, но какая-то часть меня в это верит. Только, может, и у Роланда есть босс. Ка?

Возможно, будет лучше, если никто и никогда не прочитает этот дневник. Очень возможно, что те, кто прочитает, отправят меня в психушку. Кто-нибудь хочет купить побывавший в чьих-то руках кекс с цукатами и орехами? Думаю, я собираюсь назвать эту книгу «Извлечение троих».

Я боюсь, понимаете? Чувствую, есть что-то… Чтото, которое не хочет, чтобы я завершил эту книгу. Не хотело, чтобы я начал ее писать. Теперь я знаю, это безумие («Как что-то из истории Стивена Кинга», — хаха), но в то же время кажется реальным.

Конечно, никогда раньше я не брался за продолжение книги, которая пролежала пятнадцать лет!