Блеск и нищета куртизанок

Под сутаной испанского священника скрывался Жак Коллен, знаменитый каторжник (по прозвищу Обмани-Смерть, сбежавший из Рошфора), который десять лет назад жил под мещанским именем Вотрена в пансионе Воке, где столовались Растиньяк и Бьяншон.

- Надобно обнаружить нечто большее, чем талант, чтобы ощипать птицу, посланную нам судьбой: как в любой игре, в этой рулетке есть счастливые и несчастливые ставки.

- Дело идет о нашей ливрее добродетели, о наших плащах почтенности, о ширме, за которой великие люди прячут свои гнусности…

- Раскаявшаяся блудница, даже найдись такая, только вводит в обман церковь: попав в рай, она опять станет куртизанкой…

- Если тело мое слабее души, пусть оно погибнет.

- Не следует разбивать шибало, которым мы чеканим монету.

Как прекрасен труд, единственное орудие которого любовь!

Как приманчиво привести в согласие красоту нравственную с красотой физической!

- Истинному христианину дорога и грязь, если на нее случайно упадет божественный луч.

Только чудом чистая и возвышенная любовь может расцвести в сердце куртизанки.

– Вот сейчас он попадется в осиное гнездо парижских повес!

Женщина, гениальный палач, искусный мучитель, была и всегда будет гибелью для мужчины

«Дадите мне два миллиона для него?“ Нет, если бы ты только видел его гримасу! Ах, и посмеялась бы я, не будь это так трагично для меня. „Остерегитесь отказать! – сказала я ему. – Я вижу, вам дороже два миллиона, нежели я. Женщине всегда приятно знать, чего она стоит“, – прибавила я, повернувшись к нему спиной.»

Кто рискует головой, тот и первенствует над всеми.

Чем постыднее жизнь человека, тем он сильнее за нее цепляется: она становится постоянным протестом, непрерывным мщением.

Чем пакостнее наше положение, тем больше оно обязывает к безукоризненной честности.

Пей, но не опьяняйся!

У него не стало твердых представлений о справедливом и несправедливом — он видел, как в одной стране считают преступлением то, что в другой является добродетелью.

Евгения принадлежала к типу девушек крепкого сложения, какие встречаются в среде мелкой буржуазии, и красота ее могла иным показаться заурядной, но если она формами и походила на Венеру Милосскую, то весь облик ее был облагорожен кротостью.