Цитаты из книги Непобедимое солнце

...жизнь сама по себе и есть непрерывное прелюбодеяние в самом прямом значении слова. Это тот движок, на котором работает человеческий мозг. Даже чтобы пошевелить пальцем, человек должен возбудиться и поддаться искушению в ожидании награды. Ограничивать прелюбодеяние, чтобы потом выдавать на него разрешения – этот самый выгодный бизнес на свете… – А можно пример такого бизнеса? – Его хорошо наладили, например, католики. А в России даже это делали как бы из-под полы. И делали бы дальше, просто к попам уже никто не ходит за разрешением на блуд… Думаю, что в сегодняшних условиях выпуск платных индульгенций для ЛГБТ могли бы наладить ваши воры. Ну или полиция вместе с ворами.

Тридцатник для девушки - это все-таки круто. Скажем так, ты не то чтобы прямо полностью «выпадаешь из педофильского поля охоты», но некоторые серьезные симптомы ощущаются. 

Человек - это загадка, неразгаданная ещё никем. Ты родилась, живешь, взрослеешь - и постепенно видишь, что в существовании много непонятного. На самом деле - одна сплошная тайна. Но мир давно научился ловить таких как ты. Как только ты понимаешь природу загадки, вокруг тебя появляется сто разных надписью «Окончательная Эксклюзивная Разгадка Всего За Смешные Деньги». Ты подходишь к одной из табличек. Там, если коротко, стоит лопата - и инструкция «копать что лет». Ну или ждать сто лет, пока все спонтанно выкопается, только не забывать жертвовать на храм... Все эти таблички - тоже часть лабиринта, элементы мирового обмана. Они существуют не для того, чтобы открыть тебе глаза, а для того, чтобы глубже спрятать тайну. Уже навсегда спрятать. Пока ты ищешь сама, ты ещё можешь что-то случайно найти. А когда ты повелась на одну из табличек, ты уже все как бы нашла. Ты получила лопату и место, где рыть, получила фотографию Мудрого Учителя, чтобы повесить над кроваткой, и больше не можешь повторять свои детские «почему?» и «зачем?». Теперь надо копать, копать, копать, потому что тебе дали ответ. Тебя поймали в сачок, сестра... 

Я уже говорила, что не верю в бога – в том смысле, в каком в него верят воцерковленные граждане: вот есть-де такой прописанный в Конституции грозный дух, интересы которого в нашей стране корпоративно представляет патриархия, не путать с патриархатом, хотя на той же поляне работают и другие эксклюзивные дилеры. Духа, что интересно, никто не видел, все видели только дилеров. Не имею ничего против такой бизнес-модели, но покупать у этих людей невидимый загробный «порше» мне при всем уважении к традициям неохота.

- Ой, моя девочка, а это ведь серьезная веха. Тридцатник в патриархальной педофильской деспотии третьего мира - повод задуматься над ходом времени. И над необратимой судьбой женского организма...

- Знаешь, что дальше? - заботливо продолжила она. - Ты будешь постепенно выпадать из педофильского поля охоты. Потом станешь замечать биологические изменения. Кожа, обмен веществ, вот это все. Рухнет самооценка. Легко можешь стать психиатрической пациенткой. В общем, если вовремя не встретишь себя, будет плохо...

- Встретишь себя - это как? 

- Я, например, себя встретила на трассе, - сказала Рысь и почесала рыжий ёжик. - С тех пор не расстаюсь. Но советы в этой области неуместны.

- Почему? - спросила я, хотя уже догадывалась, что она скажет.

- Потому, - ответила Рысь. - Люди требуют тащить их из дерьма на буксире, чтобы было кого обвинить в неудаче. Я это на себе проходила...

Она протянула мне ключи.

- Разобьёшься - не приходи. 

- Для начала надо понять, что истину нельзя понять от людей.

• Почему?
• "Человек" и "истина" - это антонимы.
• В каком смысле?
• Каждый человек есть по своей природе вопрос. Вопиющий вопрос. Откуда же у него возьмется ответ? Люди могут прятать свою вопросительность под разными мантиями, рясами и так далее - и раздавать другим великие учения. Но это просто бизнес.
• А что не бизнес?
• Бог, - улыбнулся он. Если это и бизнес, то не с нами. Истину можно узнать только от бога.
• А как? Он что с вами беседует?
• Да. И со мной, и с тобой. Со всеми.

– Все духовные учения, – сказал он, – пытаются приватизировать нечто такое, что совершенно вне их разумения и власти. Мало того, их приверженцы ведут себя так, будто они эту власть имеют. Словно дикари, которые по очереди забираются на огромную гору и вопят: я бог горы! Я! А гора про них даже не знает. Конечно, эти люди клоуны. Кто же они еще?
– А что вне власти человека?
– Все, – улыбнулся Тим.
– Не понимаю.
– Бывает два духовных пути, – сказал Тим. – Вернее, два их типа. Первый – это то, чем занимаются Кендра с Винсом. Выйти за пределы слов, рассечь реальность на атомы, поднести к ней такую мощную линзу, чтобы все знакомое исчезло и осталась только невидимая обычному человеку фактура. Многие думают, что при этом понимают все про человеческую жизнь. Ну да, они видят кирпичи, из которых она сделана. Это интересно, странно и чудесно. Можно изучать эти закоулки всю жизнь. Но если ты исследуешь кирпичи и швы с раствором, разве поймешь что-то про архитектуру дома? Или про то, кто и зачем его построил?
– То есть они идут не туда?
– Я так не говорил, – сказал Тим.
– А второй путь?
– Это вообразить дом, где ты якобы живешь. Придумать такую архитектуру, какая тебе понятна и нравится. А потом научиться видеть ее поверх любой кладки. Вцепиться в какую-нибудь идею или легенду, и так пропитать ее своей верой, что она станет твоей персональной истиной. Одни дружат с тибетскими духами, другие с девой Марией, третьи с Шивой. Даже встречаются с ними в укромных местах. Это значительно проще, чем первый вариант, но толку еще меньше. Самая добрая галлюцинация – это всего лишь галлюцинация.
– Какой из путей тогда правильный? – спросила я.
– Просто расслабься, девочка. Человек не может ходить по путям.
– Почему?
– Да потому, что он прибит гвоздиком. Единственный путь, по которому он действительно перемещается, заключен в его судьбе, а судьба заключена в теле. Родился, вырос, состарился, умер. Других духовных путей нет.