Скажи мяу, ведьма, или Дом проклятых кошек

— Ты будешь мне помогать? Надо стереть кровь, перепрятать колдовскую книгу и мои платья.
— Платья-то зачем?
— Ненавижу, когда мою одежду носит кто-то другой. Ты куда?
— Прятать свои трубки! Я тоже, если хочешь знать, брезгливый.

— Тебе следовало сразу сказать мне правду.
— Я пожертвовал правдой, чтобы не упустить возможность тебя поцеловать.

Какая злая ирония — кошки умеют плакать, но не умеют смеяться.

Твой разум — это твоя собственная тюрьма.

— Пытать людей часами — негуманно! Получаса вполне достаточно.

– Я собиралась его покусать, а он превратил меня в человека, вот подлец!

Бывших котов не бывает.

Андреас подхватил Лару на руки так же легко, как прошлой ночью подхватил её бабушку. Только одну он бросил в бездну, а другую понёс в спальню.

– Только бы не заболеть. Сколько в сарае сижу, а шерсть до сих пор не просохла.
– Так чего же ты сидишь? Вылизывайся.
– Выли... Что?!
– Эх, Лара, надо тебя скорее человеком делать. Пропадёшь ты...

Пока моя свобода слишком похожа на борьбу и слишком мало похожа на жизнь.

Одна неделя жизни моего кота насыщеннее, чем у меня за все девятнадцать лет.

— Что ты будешь с ними делать? — заинтересовался Андреас. — Убьёшь? Или прогонишь?
— Что ты! — возмутилась Лара. — Я же просвещённая девушка, развившая свой разум в духе гуманизма... Я просто превращу их в людей.

Нельзя надеяться на человеческую глупость, лучше надейся на свой ум. Если есть на что надеяться, конечно.

— Крестьянский танец в бальном зале. Ты не находишь, что это кощунство?
— Это сошло бы за кощунство, будь мы трезвыми.

– Я бездельница и развратница...
– Ну если развратница, то уже не бездельница.

– Я не хочу быть ведьмой.
– Чего это? Тебе сам Бог велел ведьмой быть.
– Ты хоть понимаешь, что сейчас сказал?

— Выходит, ты собралась на покой?
— Какой покой? Мне же больше семидесяти никто не даст. А если даст, то прокляну.

- Боже, что я делаю? встрепенулась Лара.

- А что ты делаешь?

- Пью бабушкино вино со своим котом.

- Это не самое страшное твоё преступление.

Любому дурному поступку всегда найдётся оправдание, а любому доброму — осуждение.

— Веришь ли ты в Господа, подсудимая?
— Д-да.
— Ты протестантка или католичка?
— Э-э... — растерялась Лара.
— Не бойся, подсудимая, — мягко произнёс дознаватель. — В условиях веротерпимости правильного ответа на этот вопрос больше не существует. К примеру, епископ и общественный обвинитель — католики, а судья, юридический советник и я — лютеране.
— Отвечай, — снова пристал судья, — ты с католиками или с протестантами?
— А что они предлагают? — вырвалось у Лары.