– Не помнят, что меня видели, или помнят, что не видели? Вы их спрашивали? Это ведь не одно и то же: не помнить, что ты видел кого-то, и помнить, что ты его не видел.

Я все еще не могу понять, как мой сын сумел в течение одной и той же жизни перейти от состояния полной зависимости – младенцем он и секунды не мог без меня прожить – к такой независимости: теперь ему, похоже, двухминутный разговор по телефону и тот в тягость.

Танцующие люди – всё равно что дремлющие вулканы, с той лишь разницей, что они проснулись.

Числа – предмет исследования, а не обобщения.

Кофе только счастливым людям уснуть мешает, а другим и без кофе не спится.

Трактирщик все равно что психоаналитик, просто обходится дешевле.

Трагедия потери ребенка затмевает все прочие трагедии.

В этом болоте несправедливости должен быть хотя бы намек на справедливость.

Завершение сеанса никогда не бывает случайным, пациент приходит к тому, к чему должен был прийти. Если вообще существует место, где нет ничего случайного, это кабинет психоаналитика.

Паранойя, однажды начавшись, не замыкается на любви, эта зараза переходит на все пласты общения.

Те, в ком любовь не хочет умирать, умирают от любви.

О катастрофах оповещают не только громкие звуки, тихие тоже и даже полное безмолвие. Несчастье не знает преддверий, чаще всего оно обрушивается внезапно.

Когда рождается любовь, где-то переворачиваются песочные часы и мы начинаем безостановочное движение к концу.

«Чудовищное никогда не воспринимает себя чудовищным, оно всегда находит оправдания для своих действий, в его лоне пытки становятся справедливыми деяниями и даже почестями, но Чудовищ никогда не надо оправдывать, никогда, если ты не последняя сволочь».

На фотографии видно, как выглядел человек, но не видно, как много он для тебя значил.

Кровь жажды не утоляет.

«В каждом друге дремлет половина предателя».

Когда боишься разоблачения, кажется, что тебя разоблачили полностью, а что полностью правда открывается редко – никому и в голову не приходит.

– Вовсе не каждый, кто говорит, что может убить, совершает убийство.

Надо полагать, мужчина начинает воспринимать женщину как старуху, едва она выходит за пределы того возраста, в каком была его мать, когда сам он был подростком.