Цитаты из книги Сад

ныряя из одного мелкого книксена в другой

Лучше бы язык себе откусил, честное слово.

Загребая ногами, подошла девка,

Подумал – и в последний раз густо намазал пальцы йодом.
Туся в детстве спрашивала – ты зачем сам себе пальчики пачкаешь, Грива? Себе пачкаешь, а меня ругаешь.
Чтоб на Страшном суде с другими докторами не перепутали.

Она не уступала ни полушки, но зато в сезон давала работу сотням рук, пообещала справить в Анне новую церковь – и слово свое сдержала. О школе больше не было и речи – сеять просвещение в селе действительно не было смысла. Зато имело смысл сеять лен – исключительно выгодная оказалась культура.

В голове у хорошего солдата Богу делать нечего. Там пусто должно быть – шаром покати. Чтоб команды помещались.

Женщины не получали высшего образования. Нет, не так. Женщинам не давали высшего образования.

Школу бы тут надо открыть, – сказала Надежда Александровна.
Пороть куда надежнее, – здраво возразил Владимир Анатольевич и немедленно был назначен крепостником и троглодитом.

Теперь, в этом сочном, через край выпирающем, почти непристойном саду она внезапно осознала, что двадцать пять лет прожила с мужем просто бок о бок, словно они и вправду не люди были, а выхоленные домашние собачонки, так давно привыкшие к общей миске и лежанке, что между ними стерлись все жизненно важные, звериные различия. Одному бежать, другому догонять, визжать, сражаясь, кусаться, настаивать на своем, уступать, наконец, но только после долгого жаркого бега, только после боя.

А Бойцов, получивший превосходные рекомендации, быстро вошел в моду и построил по всей России еще с десяток великолепных усадеб, одна страннее и причудливее другой. И всякий раз на конюшне была Тусина башенка. На удачу. Разрешение на строительные работы он так и не получил, как никогда не получил и надлежащего образования. Самоучка. Выскочка. Умер а 1918 году. А может, в 1919-м. Никто не знает - от чего и где. Тогда многие так умирали.

Все его дети были грамотными, даже дочери, все умели уважать себя – а значит, и других, все почитали служение делу и людям важнее служения отчизне и даже Богу.

И крепостное право отменили, вольная лежит в сундучке, а толку!

Последними его земными словами были:"Не хочу в грязь. Отдайте все науке".

- Петр Иванович, Вы звонок не услышали? - Юстинов поперхнулся, сердито вздернул бороду - и махнул неблагодарной пастве:
- Разбредайтесь! Ибо не овцы, а бараны!

Школу бы тут надо открыть, — сказала Надежда Александровна.
Пороть куда надежнее, — здраво возразил Владимир Анатольевич.

Судьба любит тех , кто сам себе помогает 

И как они не заботились иметь Бога в разуме, то предал их Бог превратному уму-делать непотребства.

Взбитые подушки темнее лица, которое истончилось так, что, кажется, всё превратилось в профиль, в силуэт, вырезанный заезжим ангелом из плотной веленевой бумаги.

Русские так не говорят. Они или молчат, или орут.