Цитаты из книги Послемрак

– Если я скажу «не могу ответить» – получится все равно, что я сказал «да». В юриспруденции это называется «косвенный умысел».

Просто чуть не со школьных лет я заметил, что люди стараются излить мне душу. И женщины, и мужчины, не важно – совершенно незнакомые люди вдруг не стесняясь раскрывают мне свои тайны. Почему – не знаю. Может, потому, что я и сам не прочь их послушать?

Оно хочет навеки оставить Эри Асаи в мягкой таинственной глубине, принадлежащей лишь ей одной. Но глаза ее требуют яви – нового, природного света, которого им до сих пор не хватало.

— Ну ты ведь обожаешь долгие рассказы. — Да, наверное, — признает он. — И с чего бы? Сам не знаю.

— Не очень скучно рассказываю? — Ну я же внимательно слушаю.

Большой мир — слишком непростая штука...

Что ж. У каждого своё поле боя.

Наша память - ужасная штука. Такой огромный ящик, забитый чем попало... А чего-то действительно важного не раскопать, хоть тресни...

- ... Все, что нам остается, - это жить себе помаленьку. Немножко сегодня, немножко завтра - и так далее... - Много шагать и потихоньку пить воду? - Наоборот, - поправляет Такахаси. - Шагать потихоньку, пить больше воды. - А по-моему, это одно и то же.

- Ну а секс в этом Альфавиле бывает? - Секс - бывает. - Без любви и без иронии? - Ага.

Губы мягко сомкнуты. Сердце - на дне океана.

Словно заблудившись во времени, по тротуарам к метро стекаются фигурки людей - тех, кто провел ночь в городе. Они движутся к цели, как лосось по реке на нерест, чтобы успеть на первую электричку. И те, кто всю ночь работал, и уставшие от ночного веселья - все сейчас одинаково молчаливы. Даже у юной парочки, что обжимается у автоматов с напитками, к утру не хватает слов, и общаться они могут уже только руками.

-После полуночи время идёт иначе, - добавляет бармен.

У меня самого - ни сестёр, ни братьев. Вот и хочу понять, как всё устроено. До каких пор братья-сёстры похожи, а с каких пор - совсем разные?

Разные люди бродят в разные стороны. Одни куда-то идут, другие никуда особо не торопятся. У одних есть цель, у других цели нет. Одни умоляют время задержаться подольше — другие подталкивают его в спину, лишь бы бежало быстрей. Но когда уходят последние электрички, в этих местах наступает очень странное время. Совсем не то, что мы называем ночью.

Некоторые вещи на свете получаются только в одиночку. А некоторые — только вдвоём. Уметь их совмещать — хорошая штука. А вот путать одно с другим никуда не годится.

20.01.2009, вторник

Букашка хмурится: – И еще ни разу не просыпалась? – Иногда, похоже, все-таки просыпается, – отвечает Мари. – Если перед кроватью еду поставить, на следующий день в тарелке меньше становится. И в туалет, по-моему, ходит. Изредка принимает душ, меняет пижаму. То есть минимум жизни поддерживает. Но только по крайней необходимости. А главное – ни я, ни родители еще ни разу не видели, чтобы она просыпалась

Наверное, в те минуты мы и были с нею близки как никогда – ни до, ни после. Когда наши сердца бились вместе, и между нами не было вообще никаких преград… А потом мы с ней стали отдаляться друг от друга. И очень скоро начали жить каждая в своем мире. И то, что соединило нас тогда в лифте, больше ни разу не появлялось… Я не знаю, что здесь не так и в чем проблема. Только вернуться туда мы уже не смогли.