Exiles

Ричард. Я ранен, Берта.
Берта. Как ранен, миленький? Объясни мне, что ты имеешь в виду? Я постараюсь понять все, что ты скажешь. В каком смысле ты ранен?
Ричард (освобождает руку и, сжав ее голову обеими руками, отклоняет назад, пристально и долго глядя ей в глаза). У меня в душе глубокая, глубокая рана сомнения.
Берта (не двигаясь). Во мне?
Ричард. Да.
Берта. Я твоя. (Шепотом.) Пусть я умру сию минуту, я твоя.
Ричард (продолжает глядеть на нее, говоря, словно обращаясь к кому-то отсутствующему). Я нанес рану своей душе ради тебя. Это глубокая рана сомнения, которую никогда не исцелить. Никогда, никогда в этом мире мне не дано узнать правды, и я не хочу ни знать, ни верить. Мне все равно. Не во тьме веры живет мое вожделение к тебе. Но в беспокойном, живом и ранящем сомнении. Удерживать тебя без помощи всяких оков, даже любви, соединиться с тобой телом и душой в крайней обнаженности — вот чего я жаждал. А теперь я вдруг устал, Берта. Моя рана изнуряет меня.
Он устало вытягивается на диване. Берта продолжает держать его за руку, говорит нежно.
Берта. Забудь меня, Дик. Забудь меня и люби заново, как в первый раз. Я жду своего любимого. Встретить его, пойти за ним, отдаться ему. Тебе, Дик. О, мой странный, безумный возлюбленный, вернись ко мне снова!

Закрывает глаза.