
Экранизации
AleksSar
- 7 482 книги

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Рассказ меня тронул.
Написан простым языком, местами мне не хватало описания действий и все немного скомкано. Но сюжет интересный (хотя я и кино давненько смотрела).
Грустная история. Меня прямо тронуло.

Как ни странно, но сюжет трехчасового фильма-призера "Оскара" уложился в 40 страниц рассказа. Или наоборот. Причем авторы фильма не придумывали никаких дополнительных сюжетных линий (учись, Джексон), а просто развернули уже имеющиеся, добавив красот природы и диалогов. Нет, впрочем, есть важный момент - в фильме хоть Эннис и считается главным героем, мы также видим много сцен из жизни Джека, которые в рассказе упоминаются всего одной строчкой. Сохранены, по-моему, все немногочисленные авторские диалоги. А вот сюжет фильма изменен на линейный, в то время как рассказ - это многочисленные флэшбеки из разных временных отрезков.
Щемящее ощущение оставил рассказ... опять же, может, это из-за того, что я так хорошо помню фильм, эту сцену с рубашкой... Это история о том, что жить, не соблюдая социальные условности может быть смертельно опасно, а если их соблюдать - можно упустить в жизни очень важное... да и саму жизнь.

"Горбатая гора" - это ярчайший известный мне пример того, что иногда (очень редко) фильм может оказаться лучше книги.
Насколько невзрачным оказался рассказ, настолько превосходным вышел фильм. Сухой, рваный, безэмоциональный текст не производит должного впечатления. Наверное, со мной можно поспорить, но я бы не утверждала однозначно, что это история трагической любви. Как по мне, это скорее история глубокого одиночества. История двух затерянных душ, оставленных среди необъятных высокогорных пастбищ Вайоминга. И Горбатая гора - это единственное место, где это одиночество станет не тягостью, а благословением. И только Горбатая гора останется в их памяти, как место, где можно жить и чувствовать себя человеком.
Но мне кажется, что рассказ не так пробирает до самого сердца, не создаёт той дрожи, какую вызывает фильм. Бескрайние, необозримые пастбища, невероятные пейзажи, завораживающей красоты ландшафты - это то, что добавил режиссёр. И то, что сделало природу ещё одним главным персонажем фильма.

— Вот что я тебе скажу, мы могли бы хорошо жить вместе, мать твою, по-настоящему хорошо. Ты не пошел на это, Эннис, и то, что у нас сейчас есть, — это Горбатая гора. Все на этом построено. Это все, что у мы имеем, парень, всё, мать твою, и я надеюсь, ты понимаешь, что никогда в своей жизни не испытаешь больше. Подсчитай, сколько чертовых раз мы были вместе за двадцать лет. Посмотри, мать твою, на каком коротком поводке ты меня держишь, а потом спрашиваешь о Мексике и говоришь, что убил бы меня за то, что тебе нужно, и ты этого никак не получаешь. Ни черта ты не знаешь, как мне плохо. Я не ты. Я не могу обойтись одним разом или двумя в год где-то там в горах. Я не могу тебя вынести, Эннис, подлый ты сукин сын. Знал бы я, как от тебя уйти.

Рубашка казалась ему тяжелой, пока он не увидел, что в нее была вложена другая рубашка, ее рукава были аккуратно вставлены в рукава Джека. Это была его старая клетчатая рубашка, потерянная, как он думал, давным-давно в какой-то дрянной прачечной, его грязная рубашка, с порванным карманом и оторванными пуговицами, украденная Джеком и спрятанная здесь внутри его собственной рубашки, эта пара — как две кожи, одна в другой, две в одной. Он прижался лицом к ткани и медленно вдыхал ртом и носом, надеясь уловить слабейший аромат дыма, горной полыни и сладко-горький запах Джека, но настоящего запаха не было, только память о нем, придуманная сила Горбатой горы, от которой не осталось ничего, кроме того, что он держал в руках.

— Эннис, что ты там копаешься в этих открытках? — спросила Линда Хиггинс, выбрасывая промокший коричневый фильтр кофеварки в мусорную корзину.
— Ищу снимок Горбатой горы.
— Которая в округе Фремонт?
— Нет, к северу от нас.
— Я не заказывала таких. Сейчас, возьму список заказов. У них есть такая, я могу достать тебе хоть сотню. Мне все равно надо заказать еще несколько открыток.
— Одной будет достаточно, — сказал Эннис.
Когда она пришла — за тридцать центов — он приколол ее в своем трейлере, воткнув кнопки с латунными шляпками в каждый уголок. Под ней он вбил гвоздь и на него повесил проволочную вешалку, на которой были две старые рубашки. Он отошел назад и посмотрел на композицию сквозь острые, мучительные слезы.
— Джек, я клянусь... — сказал он, хотя Джек никогда не просил его в чем-то клясться и сам не имел привычки давать обещания.
В то время Джек начал появляться в его снах, Джек, каким он увидел его впервые, с курчавыми волосами, улыбающийся и кривозубый, рассказывающий, как он хочет пополнить свои денежные запасы и ввести их в управляемую стадию, но там была и банка бобов на бревне с торчащей из нее ложкой, мультяшной формы и огненных оттенков, придававших снам привкус комичной непристойности. Ручка ложки раздувалась до таких размеров, что ее можно было использовать как лом для починки шин. И он просыпался иногда с чувством вины, иногда — со старым чувством радости и облегчения; иногда подушка была мокрой, иногда — простыни. Оставался некоторый пробел между тем, что он знал, и тем, во что пытался верить, но это нельзя было исправить, и, раз ничего нельзя было сделать, ему приходилось терпеть.














Другие издания


