Море волнуется раз

Мне всегда было интересно, как люди жили раньше, чем занимались, кому принадлежали вещи, собранные в музеях. Наверное, я бы хотела стать драконом, который бережет сокровища. Но только мне хотелось бы сохранять еще и их истории. И я подумала, что смотрители музеев занимаются чем-то подобным. Они, как драконы, охраняют ценности прошлого..

Мне кажется, бесы вселяются в тех, кто сам по себе злой. У них в животах уже приготовлена комнатка для чертенка.

никогда не знаешь, куда занесет тебя жизнь. Даже если ты дом.

Приют престарелой мебели "Выкинуть жалко".

– Знаю, ты не послушаешь, но я в последний раз предупрежу. То, что тебя послали за сказочной побрякушкой – это блажь, мальчик. Тебя за смертью послали.

Обереги работают, если в них верят.

Иногда от мертвого города пользы больше, чем от живого.

Но Лис как-то вычитал в энциклопедии, что раньше на Руси двоюродную  бабушку называли "великой тетей".

Дети идут туда, куда поведут старшие. Дети не вольны выбирать дорогу.

Никак не наиграются люди в богов

- Прошлое поддерживает будущее.
– И каждый наш поступок влияет на историю. Несдержанное обещание может разрушить чью-то жизнь, – пробормотала Дара.

Все утопленницы как утопленницы. Одна ты никак не смиришься с тем, что мертва.

Жемчужине не место на пепелище. Даже остывающая зола способна изуродововать её, закоптить и оплавить. А ты, моя девочка, имеешь дело с чистым огнём, древним, как Вселенная, и горячим как новорождённая звезда.

"– А может, – проговорила Дара, – Молога – это заложный город? Разрушенный, уничтоженный, утопленный, но доживающий свой срок в отражении?"

"Дом – это подпол, сруб и крыша. Дом – это преисподняя, земля и небо. Пора покинуть землю и вернуться в преисподнюю. И так задержались."

"– Но зачем тогда вы занимаетесь ведьмовством? – не поняла Дара.
– В мире много опасных… профессий, – горько выдохнула в темноту ночи Ива. – Пожарные, солдаты, врачи. Ведьмы. Просто… У нас получается колдовать..."

"По щекам Мишки вдруг побежали обжигающие слезы. Он не хотел реветь, пытался тоже быть сильным, как Ива, как Катька, как их предки с реки Сити – бравые сицкари, но ничего не мог с собой поделать. Тонкий птичий голос Ивы выжимал его сердце, словно мокрую простыню, и слезы – крупные, молчаливые – катились и капали с подбородка..."

"Она еще не могла без боли в груди вспоминать о ней, но уже ощущала, что горечь утраты перерождается в светлую грусть..."