Решил еще раз перечитать роман Василия Зубакина «Жестяной пожарный». Хочу сразу признаться, что не являюсь поклонником литературы на историческую тематику и про исторических личностей. Жанр этот непростой – с одной стороны, уже сами факты помогают складывать сюжет, ведя автора за руку, а с другой – они же и не дают разыграться писательской фантазии, загоняя ее в прокрустово ложе когда-то произошедшего. В итоге событийная составляющая здесь часто уступает собственно литературной. Поэтому перечитывал роман, откровенно говоря, не без некоторого изумления, адресованного самому себе, пытаясь понять, что же меня на это подвигло? Да, биография главного героя барона Эммануэля д’Астье настолько насыщена самыми неожиданными поворотами и событиями, что их хватило бы не на одну, а на добрый десяток биографий – и тоже весьма неординарных и небанальных. И если бы речь шла не о реальном человеке, а о выдуманном герое авантюрного романа, то, думаю, в процессе чтения не один раз появлялось бы ощущение, что автору чувство меры несколько отказывает, есть некоторый перебор. Но тут ничего не выдумано, все чистой воды правда, так что автора ни в чем не обвинишь – он всего лишь следует за фактами. Следует умело, соблюдая интригу и подогревая интерес читателя – в этом ему никак не откажешь. Однако вся событийная канва после первого чтения мной не забылась и причиной нового обращения к роману быть не могла. Также не могу сказать, что главный герой мне как-то сильно близок. Интересен – да, но сильной эмпатии не вызывает. И художественная составляющая для такого рода произведений вполне нормальная, грамотная, но без каких-то особых изысков стиля и оригинальности интерпретаций – автор просто дает слово своему герою, описывая его жизнь от первого лица, скромно держась при этом в его тени и не навязывая никаких своих оценок. В общем, задали мне писатель и его герой задачку. Но все же я понял, что меня так привлекло к роману, заставив его перечитывать – то чувство внутренней свободы главного героя, которое, боюсь, в наше упорядоченное, расчетливое и оцифрованное время уже куда-то ушло. Свободы мысли, свободы поступка, свободы делать ошибки в конце концов. Свободы жить, что называется, на всю катушку, не оглядываясь ни на кого, руководствуясь лишь собственными представлениями и убеждениями. Жить ярко, отчаянно и страстно, но вовсе не ради внешней яркости и страстности, рассчитанной, как правило, лишь на привлечение внимания к свой персоне, а ради того, для чего ты, как сам считаешь, и был рожден. И в чем можешь – и должен – реализоваться и состояться. И еще, пожалуй, перечитать захотелось ради того духа прошедшей бурной эпохи, который писателю вполне удалось передать. А мир наш все же очень тесен. Получается, что с главным героем я знаком не через шесть рукопожатий, через которые знакомы по известной теории мы все, и даже не через два, я всего лишь через одно. Он много раз встречался и беседовал с дочерью Сталина Светланой Аллилуевой, а я, уже в перестроечное редактируя два ее мемуарных романа, звонил ей из редакции в Англию, где она на тот момент жила, и обговаривал правку. Алексей А., литератор
