Цитаты из книги Winter der Welt

- Один человек решил, что сможет летать. И прыгнул с крыши десятиэтажного здания. Когда он, тщетно маша руками, пронесся мимо пятого этажа, стоявшие там люди услышали его слова: "Пока все в порядке".

Американцы говорят об избирателях, как русские – о Сталине: правы или нет, а подчиняться надо.

Это было обычная проблема советского правительства: некомпетентные, но верные люди получали посты, которые были им не по силам.

Как могла первейшая государственная служба надзора за соблюдением закона систематически совершать преступные действия?

Эсэсовцы увозили больных психическими заболеваниями. Сумасшедшие везли сумасшедших.

Интересно, думал Грег, понимали ли фашисты, что это благодаря их расизму враги получили такой звездопад выдающихся ученых.

Даже когда даешь им информацию, упрямые старики верят чему захотят.

Такие, как он, не в состоянии справиться с ситуацией и так боятся жизни, что предпочитают жить при жестком правлении, чтобы получать указания, что им делать и что им думать, от власти, не допускающей своеволия. Они были глупы и опасны, но их было ужасно много.

- Он президент - и тем не менее все время должен оправдываться за все, что делает! - Как-то так, - сказал Вуди. - У нас это называется демократией. У Володи мелькнуло подозрение, что этот невероятный бред может на самом деле оказаться правдой.

- Ты никогда так не разговаривала. В те времена ты бы вообще не стала говорить о политике. - Если не интересоваться ею, то в происходящем будет и твоя вина.

Самым "странным" его решением было приказать перекрасить золотые купола церквей в защитные зеленый и коричневый цвета. Володе он признался, что это никак не повлияет на точность попаданий при бомбежке, но даст горожанам чувство, что их защищают.

- Легкодоступной? - Его голос сорвался на крик. - Какого черта! Я шесть лет ждал, пока ты снизойдешь до меня и согласишься со мной встречаться. И даже сейчас я прошу только поцелуя. Если ты легкодоступная, то не хотел бы я любить труднодоступную!

Никаких выборных представителей больше не было: депутатами рейхстага были теперь только нацисты. И настоящих журналистов тоже не было, одни писаки-подхалимы. И судьи все были назначенцами, угождающими правительству. Карла никогда раньше не понимала, как ее защищали политики, газетчики и юристы. Без них, видела теперь она, правительство могло делать, все, что угодно, даже убивать людей.

Они могли отстранить тирана, но мужества не хватило. Как дети жестокого отца, они испугались, что без него у них ничего не выйдет.

Для тирана проще всего игнорировать то, что заставляет испытывать неловкость.

Неужели ему не приходит в голову, что обвинять правительственных агентов в незаконных действиях - само по себе незаконное действие? Он что, воображает, что все еще живет при дегенеративной либеральной демократии?

Когда он думал о битве, он представлял себе храбрость перед лицом опасности, выносливость в страданиях, героизм в невзгодах. А сейчас он видел агонию, вопли, слепой ужас, изломанные тела и абсолютное неверие в мудрость их миссии.

- Секрет разделенный - уже не секрет.

Она была уверена, что может удостоить любовью любого, кого захочет, и что главное лишь - с умом выбирать. Теперь она понимала, что совсем не так. Ум к этому никакого отношения не имел, и выбора у нее не было. Любовь пришла, подобно землетрясению.

В конце концов, почему негры должны играть только черных? Если Клеопатру может играть белая актриса, почему Джульетта не может быть черной?