— Но…
— Пойми, Кэтрин, рынок очень жесток.
Одна из моих любимых фраз. Добрый старый рынок, всегда можно свалить на него.

Надо поговорить с Тиффи. Она меня разыскивает, а я прячусь, по-детски и смешно. Просто это очень странно: как будто, если мы встретимся, всё изменится, и назад дороги не будет. А мне нравится, как все есть.

...пьяных травмированных женщин не целуют, да? А может, целуют

Нельзя выпускать полуголую женщину на мужчину, принимающего душ. Нельзя. Несправедливо.

Поражаюсь жестокости человека и его склонности к чудовищному массовому истреблению себе подобных.

Тиффи пьяна и травмирована – пьяных и травмированных женщин не целуют, да? А может, целуют. Вдруг она хотела?

Мама любит повторять, что у меня "широкая кость", потому что папа, мол, в юности работал дровосеком.

Ничто не сравнится с тем чувством, когда узнаешь, что кто-то выздоравливает.

Они все говорили, что Леон не смог бы... вынести чье-то соседство. Наверное, потому что он такой тихий. Только они не знают, что он копии слова для разговоров с очень хорошими людьми, такими как мы с вами.

Кей занята "зужином" - помесь завтрака и ужина, которая подходит желудка дневных и ночных существ.

Being nice is a good thing. You can be strong and nice. You don't have to be one or the other.